Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго

Когда они с Джори жили в рыбацкой хижине, то вставали на рассвете и выходили в море, проверять ловушки. Потом возились с уловом, что-то сразу готовили, что-то солили и вялили, что-то несли в Ройн на продажу.

Рыбацкая жизнь нравилась Айку, беда в том, что все рано или поздно приедается.

«Даже это», – подумал он, наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как Ината осторожно заглядывает в комнату и, убедившись, что он еще спит, бесшумно втаскивает поднос с завтраком.

Они познакомились в тот год, когда Айк стал владельцем «Катрионы».

– Доброе утро! – Он сел в постели и потер лицо руками. В распахнутое окно вливались влажный зной и крики чаек. Море никуда не делось, пусть и превратилось в привычный фон жизни.

– О, кто-то почуял еду! – усмехнулась Ината, уперев руки в бока и сверкая голубыми глазами.

– Да-а, не могу же я допустить гибель яиц всмятку, – в тон ей усмехнулся Айк, приглаживая волосы. Вскочил, цапнул с подноса уже очищенное яйцо и сунул его в рот целиком. Ината захохотала и обняла его.

Одних лет с Айком, статная, высокая, она сохранила величавую красоту. В сочетании ее цветов – белоснежная кожа, пятнышки веснушек и золотистые блики ярко-рыжих волос – было что-то невероятно привлекательное.

Темно-зеленое льняное платье облегало фигуру и очень ей шло. Вдова, да еще владелица швейной лавки, Ината стала бы завидной невестой, вот только рыжих в Ройне не жаловали. Существовало поверье, согласно которому у одного из прислужников Темного Лика волосы были точно такого же оттенка.

Айк, узнав об этом, долго смеялся, а потом еще несколько лет дразнил Инату тем, что этот прислужник, должно быть, ее тайный сын. После этих слов он обычно получал по шее тем предметом, который Ината держала в руках, поэтому шутить подобным образом следовало очень осторожно.

Айк быстро проглотил завтрак и спустился, полный жажды деятельности. Выслушав отчет Лорны, он уже прикинул, как купить парусину с наименьшими затратами. Две девушки, помогавшие Инате в мастерской, дружно состроили Айку глазки, но он, весь в мыслях о «Катрионе», ничего не заметил.

В лавке уже толкался народ, поэтому он вышел через заднюю дверь.