Всего лишь я

– Я рада, что ты поладила с Лилией.

– Она славная женщина. – Кивнув, мама отрезает себе небольшой кусок белого хлеба.

– Не сомневаюсь, но что ты делаешь, мам? Зачем нарядилась? И к чему эта скатерть?

– Что-то я не поняла твоего вопроса, Эми. – Она кажется искренне сбитой с толку.

– Я спросила, что за представление ты устроила и в какие игры играешь? – отчеканиваю я, с трудом сдерживая раздражение.

– Не понимаю, – повторяет она. – Что не так?

– Ты уже давно ничего не готовишь, – напоминаю я ей.

– Не так уж и давно это было…

– Больше семи лет, мама!

– Я тебя чем-то расстроила? – Она опускает взгляд в тарелку. – Прости, дочка, я лишь хотела поужинать. Как раньше.

– Как раньше, – шепотом повторяю я за ней, коря себя за очередной срыв. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Лучше, чем когда-либо, – уверенно отвечает мама. – Я полна решимости все исправить.

– Ты это уже говорила. Прямо перед встречей с прошлым врачом.

– Я этого не помню.

– В понедельник ты встретишься с еще одним специалистом.

– Знаю и с нетерпением жду нашей встречи.

– Ты должна быть честна с ним, мама.

– Конечно, я всегда честна с врачами, которых ты для меня находишь.

Не справившись с внутренним напряжением, я отставляю тарелку и встаю из-за стола. Это не первый раз, когда ей становится лучше и она выглядит вполне здоровой. Но такого сильного прогресса на моей памяти еще ни разу не случалось. Я напугана и не знаю, как с этим справиться. Мне страшно, что после этого внезапного улучшения ей станет в десятки раз хуже, и тогда уже никто из нас не сможет ей помочь.

– Ты не доела, – сокрушается она, провожая меня печальным взглядом. – Похоже, я разучилась готовить. Совсем немудрено после такого долгого перерыва…

– Дело не в супе, мам. Я просто не привыкла к такому.

– К чему именно?

– К семейным вечерам и нашим разговорам.

– Мы говорим каждый день, дочка.

– Но не так. Прости, мам, но ты никогда этого не поймешь, как и я никогда не пойму тебя.

Потому что каждый из нас несет свое бремя, ставшее настоящим проклятием.

– Я бы хотела это изменить, – говорит она, вставая из-за стола. – Что я могу для тебя сделать?

– Не знаю. – Пожимая плечами, я вдруг вспоминаю о Тамазе. – Можешь рассказать, почему я должна держаться подальше от парней?

– Я тебе уже говорила, им нельзя доверять. – Ее лицо преображается: на нем будто разом отражаются все существующие оттенки ненависти. – Эта тема у нас под запретом, Эми.