Всего лишь я

 – Ты можешь сколько угодно делать вид, будто знаешь меня, но, поверь, Тамаз, это и близко не так.

– Я над этим работаю, – спокойно парирует он и вновь берется за карандаш. – Значит, до пятницы?

Выбирая между тем, чтобы снова ему нагрубить и тем, чтобы смириться с его попыткой сблизиться, я выбираю третье – молчаливое бегство.

Летта встречает меня взбудораженным взглядом. Похоже, она совсем на меня не сердится, хотя мои утренние слова были достаточно резкими, чтобы ее задеть.

– О чем вы так долго говорили? – спрашивает подруга, едва я опускаюсь на скамью.

– Ты слышала о разбитом автомате? – Дождавшись ее кивка, я пересказываю о том, что случилось между нами на первом этаже и после этого.

– Твою ж налево! – восклицает она, дослушав.

– Чш-ш-ш, – успокаиваю я ее, – говори тише.

– Зачем? Он же сказал, что все уладил.

– И ты в это веришь? Он же просто выпендривается.

– Ну не знаю. Не выглядит он как выпендрежник.

– Он несет ахинею, Ви. Делает вид, что читает мои мысли, как какой-то ясновидящий.

Осознав, что снова говорю о мистике, я в ужасе прикрываю рот ладонью. Тамаз не пытается предсказать будущее, он лишь играет на нервах, видимо, наслаждаясь моей бурной реакцией. Нужно как-то успокоиться.

– По-моему, – замечает подруга, – ты ему очень нравишься. Я помню, что тебя не привлекают отношения, но не каждый день встретишь такой искренний интерес.

– Извини меня за то, что я сказала утром. Про тебя и Мишу… Я не имела права так говорить и срывать на тебе свою злость.

– Ничего страшного, но на что именно ты злишься, Эми? – тихо спрашивает она.

Я много раз хотела рассказать ей о том, какие лекции мне читала мама в детстве и подростковом возрасте, но ожидание подходящего для этого момента растянулось и в итоге потеряло всякий смысл. Во многом потому, что моя откровенность ничего не изменит. Прошлое не перестанет отравлять мое настоящее, а признание в терзающей меня боли не дарует свободу от страхов и укоренившихся предубеждений.

– Это все стресс из-за того, что происходит дома. – Соврав в очередной раз, я чувствую себя не просто некомфортно, но еще и соучастницей маминого безумия.

Наш разговор очень быстро сходит на нет. Возможно потому, что Летта мне больше не верит.

После занятий я в одиночестве спускаюсь вниз и подхожу к гардеробу. Надев плащ и проверив телефон на предмет новых сообщений, я иду в сторону выхода, встревоженная скорой встречей с мамой и ее сиделкой.