Всего лишь я

– Ничего конкретного. Может, что-то из ее прошлого, что расстраивает ее до сих пор. Вдруг она поделится с вами.

– Я, конечно, постараюсь установить доверительный контакт, но вряд ли это случится, Эмилия. Пациенты с бредовыми расстройствами склонны к паранойе и редко подпускают к себе новых людей. Не говоря уже о том, чтобы делиться чем-то сокровенным…

– Наверно именно поэтому психотерапия не дает никакого эффекта, – предполагаю я.

– Возможно. Кто-то из врачей подозревал у нее наличие органического поражения мозга?

– Простите, я не настолько разбираюсь во всех этих медицинских терминах.

Давайте я отправлю вам снимки ее карты?

– Да, я бы хотела взглянуть, чтобы выработать стратегию общения с Анфисой.

– Хорошо, сейчас.

Обменявшись контактами, я предоставляю Лилии всю имеющуюся у меня в электронном виде историю маминой продолжительной болезни.

– Когда мне исполнилось пятнадцать, ей стало хуже. – Я решаю упомянуть об этом, несмотря на нежелание вспоминать тот период.

Но это слишком важный эпизод в жизни нашей семьи, чтобы закрыть на него глаза. – И тогда отец нашел специализированный центр, где она провела три года. Я забрала ее сразу после моего восемнадцатилетия и с тех пор пытаюсь ей как-то помочь. Не хочу, чтобы она всю жизнь провела в четырех стенах. Большинство врачей сходятся во мнении, что эта болезнь не поддается лечению, но шанс есть, хоть и совсем крошечный.

– Что-то произошло, когда вам исполнилось пятнадцать? – уточняет она, рассматривая висящие на стенах семейные фотографии в рамках.

– Ничего такого.

– Совсем ничего?

– Кроме того, что я повзрослела и стала… молодой девушкой, – признаюсь я, зажмурившись. То время изрядно меня помотало, но я справилась, даже не задумываясь, какие последствия это будет иметь в будущем.

– Это ее карты и остальные атрибуты для гаданий? – Лилия подходит к низкому столику и лежащей рядом подушке, расшитой пестрыми узорами.

– Да, лучше ничего там не трогайте.

– Упаси Боже, – улыбается она, подняв руки.

Услышав знакомые шаркающие шаги, я поворачиваюсь и вижу идущую в комнату маму. Все такая же бледная и изнеможденная, она заглядывает в гостиную и, заметив Лилию, прищуривается.

– Вы и есть та самая сиделка? – спрашивает мама, явно не решаясь подойти ближе.

– Да, можете называть меня Лили. Приятно с вами познакомиться, Анфиса. – Ее любезный, но осторожный тон дает мне надежду, что она справится.