В объективе моей любви

Еще раз взглянув на получившуюся фотографию, я чувствую удовлетворение, но потом вдруг вспоминаю, что надежда зачастую оказывается ложной. Миллионы людей прямо в эту секунду отправляют сообщения, но далеко не все из них получат ответ. Ожидание, сменяющееся тишиной. И тишина, сменяющаяся новой надеждой. И я, как никто другой, хорошо знаком с этим жестоким замкнутым кругом.

4 глава

Я такой размазня, потому что не смог отказаться от предложения поужинать с семьей, и теперь вынужден сидеть за одним столом со всеми этими людьми и выслушивать их многочисленные советы касаемо моего портфолио.

Отчего-то они решили, что это их священный долг, а мне показалось бесполезным пытаться их остановить. Как только Марк узнал, что его брат нуждается в помощи, он тут же бросился во все тяжкие. Организовал эти милые семейные посиделки, дабы поймать меня в расставленные сети.

– Сколько уже фотокарточек ты сделал? – спрашивает папа, намеренно употребляя слово фотокарточки, потому что знает, как сильно я его не люблю.

Его забавляет мое краснеющее от гнева лицо, но в этот раз мне удается сдержаться.

– Ни одной, – отвечаю я, решив не упоминать сделанный накануне снимок сугроба. Пока у меня нет уверенности, что он войдет в портфолио, но он лишком много для меня значит.

– Я же говорил: ему нужна помощь! – восклицает брат, с важным видом открывая свой рабочий блокнот. – Мы набросали здесь несколько идей.

– Вы – это кто? – мне даже интересно, как много соучастников у этого преступления.

– Мама, папа, я и Лунара, – Марк вырывает листок и, сложив его вдвое, протягивает мне. – Надеюсь, это поможет.

– А теперь ужин, – торжественно заявляет мама и уходит на кухню, – мальчики, помогите мне.

Говоря «мальчики» она имеет в виду папу и брата. Это обращение появилось задолго до моего появления в их доме, и я никогда на него не реагировал, считая, что это касается только их троих. То время давно прошло, но сейчас я по привычке снова остаюсь на месте.

С Лунарой мы знакомы не так хорошо, как хотелось бы. Ее появление в жизни брата выпало на тот дурацкий период, когда меня не интересовало ничего, кроме ухода от реальности. Только поступил в институт и сразу же отказался туда ходить. Вместо занятий я зависал в компьютерном клубе, потому что больше не мог находиться дома, где меня пытались исправить. Когда Марк все-таки соизволил нас познакомить, я сделал вид, что вижу ее впервые, что, конечно же, было ложью.