Натали Лан

Он хватает меня за руку и вынуждает остановиться.

– Булимия? – тихо выдыхает он. Его глаза болотного цвета скользят по моему телу так, словно на нем есть ответы на все вопросы.

– Отпусти, – я смотрю на руку, которой он меня держит, – и перестань так смотреть.

– Да что с тобой такое? – он отступает, но продолжает рассматривать меня.

– Пожалуйста, хватит, – его взгляд становится таким, каким я его просто не вынесу.

– Когда? – строго спрашивает он, и мне впервые становится не по себе от его тона. – Когда у тебя началась булимия?

– Мне поставили диагноз в десятом классе.

– Но ведь в десятом классе мы с тобой… – он не заканчивает фразу, но я точно знаю, что в этот момент проносится у него перед глазами.

– После этого, – от воспоминаний сердце раненой птицей трепещет в груди. – Я все лето проходила лечение.

– А в выпускном классе все наладилось?

– Нет, так быстро это не лечится, – я качаю головой, не желая посвящать его в подробности. – Мне нужно домой.

– Но почему? – вымученно произносит он.

– Ясмина написала, что они хотят со мной о чем-то поговорить.

– Почему это произошло?

– Перестань, – резко одергиваю я его, – никогда не задавай мне таких вопросов. Никогда, слышишь?

– Слышу, – Артем смотрит себе под ноги.

– Мне пора, – медленно кивнув, я ухожу, думая о том, что даже спустя столько лет мне все еще по привычке хочется его обнять.

Восемь лет назад

Кристина приглашает меня к себе домой с ночевкой. Я несколько раз переспрашиваю, придут ли другие девчонки.

Она обещает, что больше никого не будет. Когда же мы заходим в ее комнату, там оказываются еще две наши одноклассницы, которых я на дух не переношу.

– Мне неуютно в их компании, – жалуюсь я подруге, когда мы спускаемся на кухню за закусками.

– Да брось, – она высыпает чипсы и сухарики в одну большую миску, а мне протягивает две бутылки с апельсиновой газировкой, – я всегда мечтала о пижамной вечеринке.

– Могла бы и предупредить.

– Не будь занудой, – Крис быстро взбегает по лестнице, – идем!

Я поднимаюсь вслед за ней и обнаруживаю, что все уже переоделись в пижамы.

Моя по-прежнему лежит в рюкзаке. Часть меня хочет притвориться больной и уйти домой, но другая все еще жаждет нормальной подростковой жизни. Я нуждаюсь в школьных воспоминаниях, во всех этих девчачьих разговорах и шутках. Про себя я думаю, что мне не составит труда стать частью их компании. Разве быть обычной – сложно?

– Где у тебя ванная? – интересуюсь я.