Этажи. Созвездие Льва

Каждый день Принца начинался примерно одинаково: несколько часов бесцельных брожений по длинным коридорам, какое-то время он проводил с книгой, затем отпрашивался на короткую прогулку в город, обычно сопровождаемый двумя служанками. В последние годы ему стали приставлять служанок моложе и пококетливей, Принц даже не сомневался с какой целью.

Однако ни та, ни другая, ни третья, ни четвертая не привлекали юношу. Все они были невысокого роста, в переливающихся платьях из шифона, усыпанных золотой крошкой, с милыми бледными личиками.

Помимо различного фасона их одежд, ничего в них интересного не было. Однако, завидев Принца, они окружали его со всех сторон, хихикали, их тоненькие ручки в скором времени становились скоплением петель.

С ними было весело проводить время и только. Однажды Принц попытался завязать диалог с самой мозговитой из них, но…

– Как ты думаешь, Ире-Долоре взорвется?

– Что это? – Русая девушка два раза хлопнула глазами.

– Это звезда… Та, прям над замком. Видишь? Нет, ткни пальцем чуть левее.

– Она должна взорваться?

– Не знаю. Но об этом часто пишут. Ты как думаешь?

– Принц, я похожа на человека, который станет думать над такими вещами? – Она показательно рассмеялась.

«Нет, – подумал юноша, – ты не похожа на человека, который думает в принципе».

После очередной такой прогулки, Принца ждал чай с Ластором. Непонятно зачем, но чай был обязательной составляющей дня. Ластор осведомлялся, как идут дела у его мальчика, какие книжки он читал, с кем разговаривал, о чем думал.

Принц давил улыбку в чашку, и его ответы служили сигналами к окончанию разговора. Ластор сигналы нагло игнорировал.

Иной раз, Принц, пребывающий в большем раздражении, чем обычно, скрипел зубами, когда Ластор просил служанку подлить им чая из красивого чайничка. Мужчина смотрел на подопечного, ожидая продолжения неловкой беседы.

– Ну а с уроками как? – Вежливо осведомлялся он.

«Я бы сказал, как, если бы у меня еще были уроки.»

– Замечательно.

– Ну вот и хорошо, ты же у меня умный мальчик.

Принц чувствовал комок тошноты, подбирающийся к горлу. Иногда он подумывал о том, чтоб первым своим приказом сделать насильственную конфискацию языка у своего регента.

Юноша коротко улыбнулся этой противной реплике.

Так незаметно подкрадывался вечер. Прогулки, чтение, снова прогулки, размышления о том, как бесконечна проза одиночества, в которую Принца затягивало все сильнее и сильнее.