Ловушка для музы. Сборник фантастической прозы

 – Котечка! Открой!

– Похоже, это снова по твоей части, – Хатира Керимовна коснулась плеча спутника.

Павел кивнул. Едва он приблизился к двери, как воздух потемнел и сгустился. Некогда уютное гнёздышко ощетинилось, готовя отпор. Налившаяся чернотой тень заслонила кабинет. Чужая бескомпромиссная воля приказывала бежать сломя голову, а не то…

Взвизгнув, Лялька отпрянула под защиту влиятельной гостьи. Не окажись её рядом, девушка припустила бы из квартиры, чтобы перевести дух на другом конце города. Как тогда, стоило Владе отлучиться за мышеловками.

По комнате разлился холод. С ознобом в сердце Ляльки просочился страх, что она никогда не подставит лицо солнцу, никогда не вдохнёт аромат цветов, никогда не увидит своего непутёвого избранника, никогда его не обнимет и не поце…

– Немедленно прекратите! – Хатира Керимовна обняла девушку за плечи. Объятие было неожиданно ласковым. – Ей только и надо, чтобы вы испугались и отступились. А ещё лучше – сбежали.

Блестящие не выплеснутыми слезами глаза уставились на гостью.

– К-кому – ей? – простучала зубами Лялька. – М-мыши?

– Вы, Леночка, главное, не волнуйтесь. Всё уладится. Паша у нас специалист по… таким вопросам.

Павел снял очки и вновь протянул их Ляльке. Его глаза вспыхнули, разрезая сумрак фарами встречной машины. Казалось, простому смертному не под силу вынести это сияние.

Судорожно вздохнув, девушка нацепила очки.

Хатира Керимовна с интересом озиралась, не замечая преображения спутника.

В тёплом свете обглоданная комната стала ещё неприглядней.

Онемев от ужаса, Лялька спряталась за спину Хатиры Керимовны.

– Только не надо маскарада! Здесь все свои! – предостерёг крысу директор «Гиппокрены».

Вздыбив загривок, тварь бросилась на незваных гостей. Сияние отшвырнуло её. Оглушённая, она замотала головой, и темнота поползла с неё хлопьями серого пепла.

Крысы там не оказалось. Да и где бы она спряталась? Открывшуюся пустоту могло заполнить лишь воображение писателя. Тусклая люстра едва разгоняла сумрак. Сам писатель, исхудавший, в заскорузлой одежде, сидел возле заросшего паутиной окна. Пальцы Влада, как у пианиста, порхали по клавиатуре, извлекая слышимую только ему мелодию.