Трин

Макс откинулся на стуле и скрестил руки на груди, наблюдая за ее плавными, словно у кошки, движениями.

– Ты читала «Коллекционера» Джона Фаулза?

– Нет.

Макс возвел глаза к потолку. Лена улыбнулась уголком рта и спросила в ответ:

– А ты читал «Дневник памяти» Николаса Спаркса?

Макс покачал головой. Лена картинно шлепнула себя по лбу.

– Один – один!

Губы Макса задрожали в попытке сдержать улыбку. Чтобы невольно не поддаться искушению, он поправил свои квадратные очки и спросил:

– Почему ты захотела познакомиться со мной? Кирилл сказал, что это твоя инициатива.

– Не могла упустить случай узнать будущего знаменитого писателя. Если, конечно, Кирилл Георгиевич не преувеличил достоинства твоего романа.

– Могу дать тебе его прочесть, чтобы ты сама сложила свое представление. Мне не помешал бы свежий взгляд со стороны.

– Пришли мне текст на электронную почту.

– О, нет. Я передам тебе распечатанную версию на нашей следующей встрече.

– Боишься, что я украду твою рукопись или приглашаешь меня на второе свидание?

– Сойдемся на варианте номер два.

5

Что такое фотография? Превращение живых форм в статичность. Что такое писательство? Превращение плоской идеи в многогранную историю, оживающую в воображении.

Помимо книг Макс увлекался фотографией. Предпочитал съемку архитектуры и природы, ибо в эти моменты ему не нужно было сотрудничать ни с кем другим, равно как и в момент создания истории. Макс трепетно относился к одиночеству – оно было жизненно необходимо.

Для того, чтобы четче слышать собственные мысли, разобраться в чувствах и иметь возможность творить.

Встреча с Леной была назначена на семь, поэтому после работы у Макса оставалась еще пара часов для того, чтобы посвятить себя фотографированию. К тому же неподалеку от кафе, где должно было пройти свидание, находилось полуразрушенное многоэтажное здание, давно уже манившее Макса своей заброшенностью.

Внутри было прохладно, сыро и мрачно – пришлось повозиться с настройками камеры, чтобы снимки получались приемлемыми.

Макса привлекла стена с наполовину отвалившейся штукатуркой, из-под которой виднелась кирпичная кладка. Узоры, созданные временем, были фантастическими и напоминали ковер на стене у бабушки, где можно было часами разглядывать сплетения линий и форм, наделяя их только тебе понятными качествами. Здесь – словно образ старого дедушки с тростью. А тут как будто паук плетет паутину. Ну и, конечно же, как без силуэта дракона, извергающего пламя.