Отбор для Кощея

– Ярослава, что-то случилось? – я услышала рядом взмахи крыльев Луча.

– Случилось? – спокойно переспросила я, даже слишком спокойно. Боюсь истерика не заставит себя ждать. – Нет, что ты. Совсем ничего. Меня же не притащили в другой мир, не пытались запугать, не заставили подписать чертов договор! – с каждой фразой я говорила все громче, пока окончательно не перешла на крик. – И это не меня теперь будут пытаться убить!

Все, чайник закипел – крышечка слетела.

Я кричала и не сдерживалась в выражениях.

Мне, в этот момент, было абсолютно по барабану услышит меня кто-то посторонний или нет. Потому что одно дело заменить болеющего Кощея и совсем другое – отравленного. Его. Пытались. Убить. И кто окажется под ударом во время проведения отбора? Я! Черт возьми, на такое я не подписывалась!

Как-то случайно взгляд зацепился за лежащего в постели самого Кощея, бледного, измученного. Жаль, что он оказался вовсе не бессмертным.

Весь мой пыл мгновенно угас. Он не знал, что с ним на самом деле произошло.

И мне, во что бы то ни стало, нужно сейчас найти способ его вылечить. Потому что если он умрет – я навсегда застряну в этом мире. И можно только с ужасом представить в качестве кого.

– Кто может изготовить противоядие, не зная какой яд использовался? – не отрывая глаз от мужчины, спросила я.

Тишина. Я перевела взгляд на кощеевых фамильяров – они мялись и переглядывались.

– Ну! – поторопила их.

– Разве только… – начал Луч и замолчал.

– Нельзя ее! – замахал ростками Лютик.

 – Она сама с радостью господина в могилу сведет!

– Но только она может приготовить такое снадобье, – уперто настаивал Луч.

– Кто? Говорите уже! – Кто там такой страшный, что даже кощеевы зверушки боятся?

– Яга, – в один голос, почти шепотом, ответили они.

– Яга? – пораженно переспросила я. – В смысле, та самая Баба Яга? Которая живет в избушке на курьих ножках?

Теперь пришла очередь живности удивляться и открывать обалдело рты.

– На каких еще ножках? Дом у нее каменный, обычный.

– Да и бабой ее называть лучше не стоит, – предостерег меня Луч. – Она сильно беспокоится по поводу своего возраста. Ей, кажись, годков так сто пятьдесят уже стукнуло. До старухи еще далеко, но и не девочка уже.

Я нервно хихикнула. Ну да, молодуха, ага. Сто пятьдесят годочков, всего-то. Кризис среднего возраста? К ней вообще можно применить этот термин?

– А нога у нее костяная? – вспомнила я, что в книжках у нас о ней писали.