Ястреб халифа

Сумеречник что-то зашептал, платок у него на губах зашевелился – и скрюченные пальцы разжались. На пол со стуком упал какой-то предмет. Саид понял, что это такое, и облегченно вздохнул – они нашли, что хотели, в мертвом городе среди мертвецов.

– …Это называется пайцза, – сообщил паренек-толмач.

Аммар про себя дивился и даже завидовал – не каждый сумел бы пережить то, что отмерила мальчишке судьба. И уж точно не каждый сумел бы сохранить после всего пережитого беззаботный и веселый нрав.

Пять лет назад Ханида – так звали мальчика – вместе с матерью увели в рабство джунгары. Мать, не выдержав тяжелой работы и суровой степной зимы, умерла через год плена. А Ханид выжил. Повезло. Потом ему повезло еще больше – мимо стоянки джунгар проходил караван купцов, а год был голодный. Хозяин юрты решил, что зарезать Ханида на мясо будет не так выгодно, как продать, – и уступил мальчика купцам за мешочек соли. Так Ханид вернулся в аш-Шарийа, пусть рабом, но вернулся.

– Пайцза – это как наше письмо-фирман с печатью, – резво трещал паренек. – Это пайцза десятника, видите, медная!

– Я понял, – кивнул Аммар и, вспомнив про обстоятельства, при которых Тарик нашел этот знак, не смог избавиться от мысли: значит, их было по крайней мере десятеро.

Парнишка тем временем, разинув рот, вытаращился на самийа. Да, на наших южных границах сумеречников почитай что и не увидишь.

– Что ты хочешь с этим делать? – поинтересовался Аммар.

Тарик очень странно улыбнулся:

– Больше всего я опасался, что владелец пайцзы мертв. Мало ли, отравился гнилой водой на походе. Или погиб в пьяной драке… Но наш любитель плотских наслаждений жив. И я узнаю, где он сейчас. И где сейчас его семья.

Последние слова самийа произнес так, что Аммар понял: это никакая не улыбка. Лицо Тарика сводит гримаса холодного, страшного, едва сдерживаемого гнева.

– Зачем нам это? Зачем нам грязная юрта одного джунгара?

– Затем, что рядом с нашим другом могут оказаться и все остальные герои осады Мерва. Я хочу знать, где они кочуют.

– Так, – Аммар начал понимать, что к чему, и это его скорее пугало, чем устраивало.