Ястреб халифа

– Когда лекари и повитухи сказали, что спасти можно либо жизнь роженицы, либо жизнь ребенка, Амир воскликнул: «Женщин у меня предостаточно, спасайте сына!» Для меня он построил мавзолей из мервского мрамора и лишь с годами понял, что навещает его чаще, чем харим.

– А что мой дядя?..

Они поднялись. И неспешно вошли в каменную тень прохода.

– Твой отец приказал убить его.

– Это правда, что его убили прямо в михрабе, где он искал убежища?

– Да, – Текеш наклонила голову. – И меня печалит, что ты не спрашиваешь о главном – была ли за ним вина?

– Прости, мама, – Аммар сел на первую из четырех ступеней, ведущих к арке входа, и обхватил руками голову.

Сероватая ткань савана мокла на камнях у его ног.

– Так была?..

– Нет, – покачала головой женщина. – Твой отец поверил напраслине. Старый Муса, хоть и приходился ему старшим братом, был смирным и безобидным человеком. Он никогда не искал власти. Обоих сыновей Мусы твой отец приказал казнить тоже по ложному навету – они вовсе не желали завладеть Хорасаном и отделиться.

Аммар встряхнулся и поднялся на ноги.

– Я хочу помолиться за тебя. Пойдем, – и Текеш протянула ему руку, кивая на распахнутые двери масджид.

Аммар кивнул, сделал шаг назад и… поскользнулся.

С маху сев задом на холодный камень, Аммар зашипел от боли в копчике и в ладони. В руку ему впились какие-то острые борозды – глянув вниз, он обнаружил, что припечатал ладонью резьбу на плите пола перед лестницей.

Ошалело таращась на собственные пальцы, распластанные среди каменных завитков вязи, Аммар понял, что его задница расположилась прямо посередине Печати Али – причем второй по счету!

А первая – осталась позади! Перед входом в каменный коридор! На верхней ступеньке, на каменной Сестре, где они сидели с матерью! Матерью?! Призраком! Наведенным нерегилем мороком! Призрачная женщина заманила его! Заставила отступить за первую Печать!

Поднять глаза и посмотреть, что сталось с коварным привидением, Аммар не решился.

Крича: «Да будет благословенно имя Всевышнего и его посланца!» – халиф рванулся к дверям и захлопнул их за собой, повторяя Девяносто Девять имен. Впрочем, он едва ли дошел до второго десятка – съехав спиной по холодным створкам, Аммар ибн Амир сел на пол и потерял сознание.

Ночь вторая

– …Амма-ар! – Голос самийа истекал ядом и насмешкой.