Ястреб халифа

 – Повелитель, прикажи, чтобы самийа не покидал лагерь!

– Тарик, стой, – быстро приказал Аммар. – Это уловка. На тебя выскочит конный отряд и либо заарканит и уволочет в ханскую ставку, либо порубит в лагман-лапшу. Тебе нечего делать ни в лагере джунгар, ни в лагмане.

Нерегиль мгновенно развернулся обратно и прошипел:

– Аммар, ты, перед лицом войска запрещаешь мне выйти против какой-то грязной толпы, во главе которой стоит повивальная бабка?!

– Там засада! – никого не стесняясь, заорал в ответ Аммар.

– На западе мне расставляли засады не чета этим! Я дрался с огненными демонами, и мой государь не удерживал меня за рукав с увещаниями: «Осторожно, Тарег, ты можешь обжечься, осторожно, ты можешь удариться»! – взорвался в ответ нерегиль.

– А может, ему как раз следовало это сделать в твой последний выезд? – вдруг тихо спросил Аммар.

Нерегиль, хотевший что-то сказать, судорожно глотнул воздуха и осекся.

А потом все-таки ответил:

– В мой последний выезд я встретился не с засадой, Аммар.

И самийа тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. А потом поклонился своему повелителю, повернулся, спрыгнул с земляного вала и пошел прочь. Люди шарахались у него с дороги и вопросительно посматривали на халифа.

Дракон. Аммар понял, что получил ответ на вопрос, заданный в населенный ангелами воздух, – мол, с кем же дрался Тарик, что попал сначала в плен, а потом на весы для взвешивания скотины? И еще Аммар понял, глядя в спину удаляющегося нерегиля – тот старался высоко держать голову, и ему это почти удавалось, – что навряд ли у него получится оскорбить самийа сильнее.

Кочевники продолжали крутиться у земляного вала, охаживая плетями бока лошадок и выкрикивая оскорбления. Военачальники стояли, затаив дыхание, и ждали слов своего повелителя.

– Тарик! – решился Аммар.

Нерегиль остановился, но не обернулся.

– Да поможет тебе Всевышний. Иди, принеси мне немытую голову этого наглеца.

Когда пришло время обедать, голова Рабдан-хана уже красовалась на пике у порога Аммарова шатра.

Рассказывали, что многие остались крайне разочарованы зрелищем, поскольку не успели толком ничего увидеть. Только пристроились посмотреть, протолкавшись локтями, как бац – все уже закончилось.

То есть хан подъехал верхом на нестепном высоком жеребце.