Сторож брату своему

Скопцу не хватит времени насладиться камнями, что прислала ему в подарок госпожа Мараджил. И на должности смотрителя харима нового халифа ему не бывать – печень отравит устаду Бишру жизнь гораздо скорее, чем осуществятся замыслы госпожи. Но пока старый кастрат мог оказаться очень полезен…

Размышления Садуна прервал молодой зычный голос:

– Звали, дядюшка? Пора?..

Сабеец мгновенно обернулся к молодому красавцу с пышными черными, по парсидской моде подкрученными усами. И, оценив то, как тот поправляет завязку штанов, зашипел:

– Пусть тебя заберут дивы, Бехзад!.

Бехзад и айяры за его спиной согласно заржали:

– А она девственница, дядюшка! Га-га-га! Мы там – ни-ни!.. Га-га-га!

– Где Джамшид?! – свирепо рявкнул Садун.

– Она умоляла закончить с ней! – держался за живот Бехзад. – Она ж такая горячая, сучка, ей все мало! Можете быть уверены, почтеннейший, – сквозь смех молодой парс обратился к жующему тонкие губы евнуху, – мы ее обучаем только хорошему – как доставить удовольствие нашему повелителю наилучшим способом!

И перегнулся от хохота пополам.

– Молчать!.. – зашипел Садун, зеленея.

Смех оборвался.

– О ком речь? – тихо переспросил Бишр.

– Госпожа в своей мудрости предусмотрела несколько путей к цели, – мягко улыбнулся Садун. – Раз самый прямой и надежный оказался для нас закрытым, мы прибегнем к другому совету блистательной ханум…

Айяры тем временем негромко рассказывали Бехзаду о случившемся – мол, нерегиля перехватили, и все отменяется.

– Эх, жаль… Я б его… – и свирепо прищурился, кладя ладонь на рукоять джамбии.

– Замолчи, дурень, – мрачно оборвал его Садун. – Лучше благодари богов, что Джариров сынишка нас опередил: еще неизвестно, кто бы кого первым поддел – ты его или он тебя.

– Я, дядюшка, в сказки больше не верю! – радостно заржал красавчик, и айяры его громогласно поддержали.

Лекарь лишь отмахнулся. И приказал:

– Отдай кольцо, племянничек. Сегодня оно тебе не понадобится.

Несколько смутившись, молодой парс посерьезнел лицом. Но все-таки сделал то, о чем просил лекарь: снял с большого пальца здоровенный, безобразный на вид перстень – толстый, железный, с плоским дорожным камнем в грубой оправе. Внимательный глаз разглядел бы гравировку: воин в длинной кольчуге с обнаженным мечом в руке.