И тысячу лет спустя. Ладога

Ей настолько хотелось спать, есть и пить, что даже если это было похищение, то оно давало ей больше шансов на выживание, чем суровая ночь в лесу. Однако она не могла найти взглядом Бруни и не знала, возьмут ли мужчины его с собой, пойдет ли он рядом. Она попыталась пошевелиться, чтобы осмотреться и убедиться, что пес в порядке, но не смогла: веревки оказались слишком тугими.

Всадники развернули лошадей в обратную сторону и тронулись в путь. Один из них поравнялся с санями на минуту-другую, и Мирослава узнала мужчину из деревушки.

– Как же так, дева? Разве я не оставил тебя в землянке в сохранности, глупая… – прошептал он, чтобы не слышали другие.

Мирослава почувствовала на себе его взгляд. Связанная, она едва могла двигаться и дышать. Однако одного ее взгляда было достаточно, чтобы Олег мог понять: она не просто боится его, он мерзок ей и отвратителен. Она не могла знать, что именно он отвел этих всадников подальше от поселения, солгал, что девушка сбежала, и заставил их выйти в лес на поиски.

– Где мой пес? Мой пес… Ты… животное… – прошипела она, но Олег, не понимая слов, только покачал головой и подстегнул лошадь. – Какие же вы все животные… будто… варвары… будто… – и тут она осеклась, не решаясь сказать вслух то, о чем подумала.

Когда Мирослава смогла отогреть ноги в санях, сил прибавилось. Она кричала и звала на помощь, звала Бруни. Она кричала еще больше, когда всадники подъезжали к знакомой крепости. Ее главная башня виделась в лунном свете. Хоть кто-то из деревни должен был услышать… Хоть кто-нибудь…

– Олег! Натяни ей мешок на голову! – еще один голос оказался ей знаком.

Глеб развернулся к брату, идущему позади, достал из тряпичной сумки на поясе мешок и кинул его Олегу.

– Не буду, – покачал головой Олег и с жалостью посмотрел на девушку, которая держалась за бочину саней и хрипела, пытаясь выдавить из себя еще один крик о помощи.

– Ты? Трэлл[9 - Трэлл – раб в скандинавском обществе в эпоху викингов.]? – Глеб обратился к четвертому всаднику, что был со стороны варягов, живущих в крепости, и как раз тащил сани.