Скажи прошлому «прощай»

Когда Мариша поинтересовалась, какую именно честь он оказал генералу, Голубев с обидой заявил:

– Как какую? Я раскрыл преступление. Или ты уже забыла?

– Леша, я придумала тебе прозвище, – вздохнув, сообщила она.

– Какое? – заинтересовался следователь.

– Мюнхгаузен!

– Почему?

– Попробуй догадаться с трех раз.

Голубев наморщил лоб, но так ничего и не придумал. Он потихоньку отодвинулся от Мариши и повернулся к Насте.

– Настена! – позвал он ее.

– Чего тебе?

– А кто такой Мюнхгаузен? Я помню, что какой-то сказочный герой.

– Ты не помнишь? – удивилась та. – Это барон, который еще на ядре летал. И врал все время, – добавила она.

– Ребята, темнеет, – сообщил Антон. – Эрик, здесь есть освещение?

– Не знаю, я еще ничего не изучил.

– Тогда нужно сворачиваться, а то совсем скоро мы тут ничего не увидим.

– Мы уберем посуду, – вскочила Мариша.

– Я помогу, – присоединилась к ней Настя.

– А продолжим у нас! – подхватил Антон.

– Стоит ли? – с сомнением спросила Мариша.

– Мы просто попьем чай, – заявил Антон и подмигнул мужчинам.

– Чай – дело хорошее, – подхватил Голубев. – Женя, ты не торопишься?

– Вообще-то я уже собиралась домой, – сказала девушка и встала.

– Я тебя провожу, – разочарованно предложил следователь.

– Не нужно. Здесь недалеко. Да и к тому же я на машине.

– Ну, смотри, – ответил он и заметно повеселел.

Очевидно, возможность продолжить вечер показалась ему более привлекательной, чем проводы девушки, с которой, скорее всего, у него ничего не получится.

Дома у Хлопковых мужчины достали бутылку крепкого напитка, Настя открыла шампанское. Последнее, что Мариша помнила из этого вечера, был момент, когда Эрик нес ее по лестнице и называл дурехой, пьяницей, глупышкой, не умеющей учиться на своих же ошибках… Он говорил что-то еще, но это уже было за пределами Маришиного сознания.

Глава 4

Утро началось тяжело. Мариша открыла глаза, увидела яркое летнее солнышко, бьющее в окошко, но не смогла даже оторвать голову от подушки. Каждое движение отзывалось в ее висках острыми молоточками, во рту пересохло, а общее состояние было поганым. Если не сказать больше…

– Я же обещала себе не пить! – простонала она, не смея пошевелиться.