Где умирают сновидения?

Погибшие девушки… Одна совсем молоденькая. Да, их безумно жаль. Но почему у Голубева вдруг испортилось настроение?

– Ты читай, читай, – горестно сказал он. – Хотя какой в этом смысл? Все равно ты не сможешь ощутить себя в моей шкуре, – следователь обреченно махнул рукой.

Мариша уставилась в газету. А может, и правда почитать? Интересно же, что особенного Голубев увидел в этих заметках. И тут же ей в голову пришла другая мысль – а если следователь оказался гораздо более чувствительным к чужой беде, чем она? Ему жаль этих бедных девушек, а она восприняла их смерть всего лишь как обычную неизбежность.

Пожалуй, она сама сухая, черствая, равнодушная особа.

От этой мысли ей стало не по себе. Нужно будет пересмотреть свои убеждения, а то так и до Голубева недолго докатиться.

– «В нашу редакцию все чаще стали приходить письма от возмущенных граждан, – начала читать она вслух. – Почти в каждом таком письме чья-то трагедия, чья-то боль. Всем нам известно, что мир, в котором мы живем, жесток и несправедлив.

И это непреложная истина, от которой никуда не уйти.

Большинство из нас понимает, в чем разница между добром и злом, но, к сожалению, не может противостоять тому небольшому проценту людей, которые не хотят жить по человеческим законам и преступают эти законы на каждом шагу.

Жить в таком мире страшно. Я бы даже сказал жутко, ибо постоянное ожидание беды действует не менее угнетающе на наши души, чем сама беда. Многие со мной не согласятся, скажут, что я слишком сгущаю краски.

На самом деле все не так плохо, ибо в нашем обществе есть люди, способные противостоять злу, – это наша доблестная полиция. Именно на их плечи ложится обязанность по защите общества, то есть нас с вами, от всемирного зла.

Конечно, я согласен с такой точкой зрения. Полицейские действительно должны нас защищать. Но на деле все происходит совсем наоборот. В этой структуре слишком много лживых, продажных и никчемных людишек, которые просиживают штаны, пытаясь незаслуженно захапать свой кусок хлеба.

Я не спорю, есть и приличные люди, которые работают не за деньги, а за совесть. Однако таковых становится все меньше и меньше.

Нет, нет, я вовсе не придираюсь к бедным служителям закона, которые вынуждены и день и ночь нести свою службу за не очень высокую зарплату. Я говорю об этом, опираясь на вполне объективные факты. За последний год в нашей редакции накопились сотни писем, от которых так и веет человеческим горем.