В поисках златокрылой пустельги

Опустила взгляд себе под ноги, скрывая лицо за волосами, которые сами собой расплелись и волнами касались теперь не только плеча, но и спины, лица… – Вижу, что не желаешь ты… – не медовые речи, а змеиное шипение, – быть моим гостем! – Последние слова она выкрикнула, снова поднимая на Светогора взгляд. Глаза ее светились холодным голубым светом, а кожа приняла зеленоватый оттенок.

Раскрыв широко рот, она закричала. Острые, тонкие зубы обнажились. И теперь не было никаких сомнений, кто предстал перед Гором во всей своей «красе».

Трясовица… Но какая из? Так же получалось, что та девчушка, что первая открыла дверь дома, тоже связана с нечистой силой.

Светогор выудил из ножен меч, покрепче перехватил его рукой, готовясь дать отпор. Он понимал, что биться ему придется не с одной, а с несколькими трясовицами. Как минимум с двумя. Но если в деревне нет живых, то связанных с нечистой силой может быть гораздо больше. И убежать от них не получится. Догонят. А Гор только силы зря потратит. Лучше принять бой и дать отпор, чем из-за трусости лишать себя части силы, которая ему точно пригодится.

– Что, витязь, оружие свое на женщину поднимешь? – перестав верещать, хрипловато спросила трясовица. – Не боиш-ш-шся, что сестры мои тебя за это в клочья разорвут?

Отвечать Гор не собирался. О каких разговорах может идти речь, когда сейчас решается его судьба? Умрет ли он здесь или ему выпадет еще один шанс живым добраться до Сумеречного Дола? Да, он понимал, что дорога будет не легкой. Знал, что на пути его встанут жители леса.

Но что трясовицы делают в деревне? И почему князь ничего с этим не делает? Или они появились здесь недавно и слухи о пустующей деревне еще не дошли до столицы?

– Что застыл, богатырь? – продолжала разглагольствовать трясовица, медленно спускаясь с крыльца. – Не нравлюсь?

– Конечно, не нравишься, – услышал за спиной уже другой, скрипучий голос Гор.

Обернулся резко, направляя в ту сторону меч. И замер, смотря на уже другую женщину. Кожа у нее была более зеленая, а волосы, пепельные, словно безжизненные, оказались настолько спутаны, что с ними бы точно никакой гребешок не справился.

Все зубья бы поломались. Облачена трясовица была точно так же, как и первая.

– А вот на меня ему смотреть приятнее, – снова заскрипела. – Смотри, как глазеет. Взора отвести не может.

Из дома вышла уже знакомая девчушка. Только теперь и ее лицо было обезображено отталкивающим оттенком кожи и яркими, алыми глазами. Рот она открывать не спешила.