Последняя жизнь. Женить рыжего

А в следующую секунду увидела того, кто задал вопрос.

Стража быстро расступилась, пропуская в помещение высокого мужчину в… явно дорогом красном кафтане, расшитом золотой нитью, серых штанах и темно-красных сапогах. На голове у новоприбывшего был золотой венец. Серебристые волосы убраны назад, и рассмотреть их длину пока было невозможно. Но я почему-то точно знала, что они длинные. Глаза – две льдинки. Но не холодные, как у рыжего. В них читались любопытство и интерес, но никак не злость или раздражение.

– Тимофей? – а вот тут я услышала удивление. – Ты что себе позволяешь? И это в царском дворце? – Издевка. Мне определенно начинает нравиться этот мужчина. Как человек, разумеется, а не представитель сильного пола. Хватит с меня любви. Хлебнула вместе с чистой речной водицей. – Подними девушку. И убери руки с ее… – Тут на нас так выразительно посмотрели, что мы с… Тимофеем снова синхронно посмотрели туда, где в этот данный момент находились его руки. А находились они на моих бедрах.

Учитывая то, что сарафан слегка задрался, его пальцы касались моей оголенной кожи. И вот, спрашивается, как я не заметила этого сразу?

– Ты что вытворяешь?! – возмутилась и рефлекторно, не иначе, влепила рыжему пощечину.

Потом снова заелозила, пытаясь встать. И, о чудо, это у меня получилось. Первым делом отошла от Тимофея как можно дальше. И только потом судорожными движениями стала поправлять измявшийся сарафан и растрепавшиеся волосы. Которые, как и одежда, почему-то оказались сухими.

А ведь я падала в воду. Возможно ли выйти сухим из воды? Как оказалось – да. Только выход этот, кажется, в другом мире.

– Ты чего меня малины лишаешь? – недовольно проговорил Тимофей, неохотно, с какой-то ленцой, поднимаясь с пола.

В отличие от меня, приводить себя хотя бы в относительный порядок он не собирался. Так и стоял перед, кажется, царем. Волосы густые, рыжие, торчат в разные стороны. Правое ухо нервно дергается. Белая рубаха местами помята. На щеке начинает появляться красный след от моей ладони.

Надо же было так ему… Определенно, это все нервное. Да и не привыкла я к тому, что меня все кому не лень трогают там, где не надо.

– Малины? – переспросил царь. – Тебе недостаточно дочки моего советника? – кивок головы в сторону покрасневшей от смущения или стыда девицы, которая еще недавно голосила так, что у меня в ушах звенело. – Но крутить сразу с двумя…

– Издеваешься? – недовольно поинтересовался Тимофей.