Осторожно! Ведьма Мухоморкина выходит на охоту

Наверное, тоже не очень-то доверяли баловникам-лешим.

– Дело ее, – проворчал один из леших. По голосу не поняла, кто именно говорит. – Ну, подумаешь, отрубит ей Зверополк голову. И что? Для нашего леса – это маленькая утрата. Зато богатырь потешится.

Какие они «дружелюбные», оказывается.

– Ну, что ты такое говоришь, Леня? – а это сказал уже кто-то другой из леших. – Чего пугаешь девочку? Смотри, еще немного и поседеет.

– Ничего страшного, – фыркнула Оля. – Я уже давно березовой и дубовой корой себе волосы крашу.

После стольких лет жизни с вами бок о бок, не было ничего удивительного в том, что моя голова посеребрилась.

Лешим было не интересно, что об этом всем думаю я. Поэтому самым разумным было просто идти дальше и помалкивать. Тропка должна была куда-то меня привести. А там дальше уже буду решать, что делать. Надеялась лишь, что фамильяры правы и меня на самом деле будут искать. Иначе мне вновь придется вернуться в Красноград. И что-то мне подсказывает, что на этот раз просто так меня не отпустят.

В самом деле, в темлицу запрут на веки вечные. И охранять будут так, что точно не выберусь на свободу.

– А чего это она такая молчаливая? – задумчиво проговорила Оля, когда их спор резко сошел на нет. – Вроде обычно и шишкой не заткнешь. А тут сама молчит. Добровольно.

– Язык, наверное, с голодухи проглотила, – предположил один из ее братьев.

Посмеялась бы над шуткой, да настроения не было. Время все шло, а я так и брела по тропинке в неизвестность. Спрашивать у леших, куда они меня ведут, не стала.

Эти и обмануть могут, даже глазом не моргнут.

Усталость все больше давала о себе знать. Также я испытывала голод. Который время от времени получалось перебить попадающейся на пути малиной. Небольшие кустики росли вдоль тропинки, мелькая время от времени спелыми ягодами. Поэтому я еще держалась, а не валилась с ног.

Фамильяры тоже не голодали. Уходили с тропинки, чтобы поймать себе то ли обед, то ли уже ужин. Мышей тут, как и малины, было предостаточно.

– Слушай, Мухоморкина, – снова обратились ко мне лешие.

 – А как твоих пушистых зовут? Если мне вдруг захочется сделать из одной из них воротник, мне его как обзывать?

Кошки зашипели. Глаза их стали светиться еще ярче, что выражало крайнюю степень злости и желания расцарапать лицо говорившему.

– Никак не зовут, – делиться столь ценными знаниями я не собиралась. Не я своим помощницам имена выбирала, они сами себя назвали. Тут уж не играло роли, нравится мне их выбор или нет.