Маленькое сердце бури

И как раз в тот момент и зажёгся дрожащий, тревожный жёлтый свет от слабой люстры под потолком.

В комнате ничего не было. Голые белые стены. И обитая железными полосами деревянная дверь с толстой решёткой на окне.

Вампир сидел, привалившись к углу спиной. Вокруг его шеи бешено крутился серо-фиолетовый вихрь – заклинание обета молчания, обычно его удачно накладывают опытные колдуны.

Сам альбинос выглядел уставшим, но на его лице играла насмешка над собой. Весь рот измазан кровью (скорее всего, Колиной), руки мелко дрожат, а глаза прикрыты.

– Обет… – понятливо вздохнул Коля. – Совсем ничего сказать не можешь?

– Ну, то, что вас реально расквасило, точно могу, – вяло пошутил тот.

– Не до шуток, – сурово оборвал проводник. – У меня украли источник.

– Подозреваете? – вампир сел поудобнее и с интересом раскрыл глаза.

– Изецль. Я прав? – резко спросил мужчина, придавая голосу угрозы.

Вампир с трудом сглотнул и медленно кивнул, в его глазах взыграла буря волнения, от Коли это не укрылось.

Но получается что-то не то. Если обет молчания на него наложил Изецль, и если альбинос пытается переступить через смерть и выдать призрака, то, значит, что они вовсе не сообщники.

Тогда что?..

Нужно найти Изецля и отобрать у него источник, который он непонятно почему решил забрать.

Никита шёл слишком быстро, Юля не поспевала за ним. Они уже преодолели пару кварталов, и девочка запыхалась.

– Никит, – она подбежала ближе к ману и схватила его за руку, недоверчиво заглянув в глаза. – Ты вообще знаешь, куда идти?

– Не особо, – дух нахмурился, размышляя, потом развернулся налево. – Поищем его в общаге, он явно недалеко ушёл, если ищет тебя или источник.

Сестра и брат преодолели ещё два дома, и ман вошёл в тяжёлую дверь общежития.

– Ага-с, – протянул Никита, сосредоточенно оглядываясь. В коридоре было темно и пусто.

– Дядя Коля! – позвала Юля, бегая по залу впереди.

– Кажется, ушёл… – краем глаза дух заметил бурую кошачью мордочку. – Эй!

Женщина-кошка обернулась на оклик и смущённо улыбнулась, дёрнув ухом.

– Слушай, не видела, уходил отсюда такой мужик чернявый с монобровью? – спросил Никита, поворачиваясь к девушке.