Три секунды до

Том проходит в гостиную. Мне стоит больших трудов взять себя в руки.

– Чисто, – заключает он.

Я киваю.

– Ладно, тогда я наверх.

– Мне убить твою мать, если она зайдет?

– Ха, – улыбаюсь, – боюсь, мертвым окажешься ты.

Том смеется. Говорит:

– Она меня ненавидит.

– Меня тоже. Есть хоть кто-то, кого она любит?

– Да плевать, – бросает Том и отходит рассмотреть безделушки на полках.

Не могу сказать, что мне тоже. Я поднимаюсь в свою комнату, аккуратно ступая по лестнице, словно боясь кого-то спугнуть.

Мне становится грустно. Над кроватью по-прежнему висят плакаты с Янгбладом и Лил Пипом, над столом – карта с отмеченными странами, в которых я была. На полу пробковая доска с фотографиями на полароид. Не знаю, вернусь ли когда-нибудь сюда снова. Надеюсь, что нет.

Я подхожу к столу и выдвигаю из него длинный ящик – там бардак, как я и оставляла. Из-под листов и остального мусора достаю рамку с фотографией: на ней запечатлены мои родители. Мама давно убрала все семейные снимки, но один из них мне удалось стащить.

Это их свадьба. Я тоже тут есть, но только они обо мне еще не знают. Мама как-то рассказывала, что на следующий день узнала о беременности. Мне был месяц.

Над фотографией надпись: Билл & Линда Шнайдер. Родители издевались надо мной всю жизнь: с того самого момента, как я родилась и они сложили свои имена и назвали ими меня. А потом решили развестись.

Я оставляю фотографию в столе. Скидываю в сумку все самые нужные вещи и остальные, какие влезают.

Беру всякое барахло, даже не глядя на него. Набиваю сумку вещами и спускаюсь на первый этаж.

Когда мы с Томом уже собираемся уходить, входная дверь вдруг открывается. Я пугаюсь, приглядываюсь…

– Пап? – спрашиваю.

Мы с Томом замираем, смотрим, как отец появляется в дверном проеме. С шеи будто падает камень, и я радостно говорю:

– Папа! – срываюсь к нему, почувствовав, как Том пытается удержать меня за руку. – Где ты был?

Отец пошатывается, и я останавливаюсь.

– Пожалуйста, дочка, можешь так не кричать? – хрипит он, пытаясь снять куртку непослушными руками.

– Что с тобой? – тихо спрашиваю, замечая, как он качается в разные стороны. – Ты что, пьян?

– Детка, совсем немного…

– Да ты шатаешься, пап!

– Бель… Бельчонок. У папы были выходные. Папа немного отдохнул…

Так и не сняв косуху, отец нетвердым шагом проходит в гостиную и валится на диван. Откинув руку Тома, я подхожу к папе.