Продавец нарисованных птиц. Сборник рассказов

Люди сидят в своих домах и делают вид, что ничего не происходит, закрывают глаза на те немыслимые ужасы, которые творятся у них под окнами, не обращают внимания на то, что океан каждый день поглощает по целому кварталу, вместе с людьми. Они думают, что их это не коснётся, что их дом стоит прочно, пока однажды, он не сложится, как бумажный макет.

Танг, молча, слушал гнома, многозначительно кивал и вглядывался в темноту пустынных улиц, надеясь увидеть среди них проблески света. Фонарь над головой ослеплял, засасывал все проблески сознания, которое постепенно покидало его, а сильф продолжал грести и что-то тихо, как будто из другого мира бормотал, бормотал, бормотал….

– Мне каждый день приходится проявлять волю, спокойствие и упорство, объясняя людям, что нужно укреплять фундамент города, забивать новые сваи в ил, строить дамбы в пещерах под городом, избавляться от гомункулов, но люди просто боятся выходить из своих домов и увидеть реальность. И в конечном итоге все мои слова превращается в поединок с невидимым противником.

Нет! Завтра я уезжаю отсюда.

Гном мастерски управлялся с гондолой, резко останавливался и разворачивался на поворотах, разрезая воду веслом, будто масло ножом – без лишних движений, без всплесков. Когда они вышли в гранд-канал, гондола набрала скорость.

Сверху мелькали балкончики, цветочные клумбы, арки, развешенное бельё, гирлянды вялящейся рыбы и флаги. Всё это пропиталось запахами моря, омаров и жасмина. Профессор закрыл глаза. Голова кружилась.

Стало дурно от этой бешеной гонки. Ему показалось, что где-то далеко тихо играет музыка из граммофона.

Профессор не видел, как гондола взлетела над водой и понеслась над мостами, над старыми черепичными крышами, над городом. Сильф расправил алый парус на шесте, и они полетели над облаками по волнам ветра.

Танга разбудил треск ломающихся досок.

– Проклятье! Альвы! Я опустился слишком низко к скалам, они обстреляли нас из катапульт, но ничего, мы уже почти на месте.

Профессор выглянул за борт.

На крутом обрыве, куда они с грохотом опустились, стоял гигантская тыква. Прорези окон, злорадно прищурившись, взирали с высоты, не меньше сотни метров, на бесконечную голубую равнину океана.

– Похоже, я проспал всё путешествие.

Танг расплатился с сильфом и пошёл к дому ведьмы. Чёрная, лакированная дверь блестела в прорези рта тыквы, будто дыра в зубах. На крыше виднелась труба, в виде небольшого хвостика. Из неё валил густой жёлтый дым.