Рай

Судя по тишине, сегодня незваных гостей у неё не было, да и вообще на их этаже царило странное спокойствие.

Дождавшись десяти часов, Райан отчитался о своём присутствии, закрыл дверь на ключ, принял ледяной душ и, как всегда, прошлёпав за полотенцем в комнату, переоделся в чистую одежду и завалился на диван.

Уже засыпая, он вспомнил, что забыл спрятать деньги, заработанные за сегодняшний день. Райан поспешил в ванную, перетормошил джинсы и, найдя заветные купюры, опять засунул их под в тайник под ванной.

Вернувшись на диван, он почувствовал, как ноют мышцы поясницы, сорванные во время разгрузки вагона.

Райан сразу вспомнил того прыщавого юнца, который дал ему совет, как правильно подавать коробки из вагона, и задумался.

Райан очень редко вспоминал о родителях, так как не знал их, особенно о своём отце. Но сегодняшний рассказ молодого парня пробудил в нём мысли о том, что же он чувствует к человеку, навсегда изуродовавшему его лицо и всю жизнь.

Как ни странно, Райан не чувствовал ничего.

Ни злобы, ни ненависти, ни желания отомстить. Он давно, ещё в самом детстве, смирился с тем, что у него на лице навсегда останется его чёрно-синяя метка, подтёками рассекающая щёку.

Уже почти задремав, Райан подумал о том, что сегодня к нему так и не забежала Флэйм, но решил, что с ней определённо всё в порядке, иначе она дала бы о себе знать.

С этими мыслями Райан провалился в сон.

* * *

На обратном пути в свою хижину Аллистер завернул к группке девушек, теперь уже трудящихся у костров, – на вертелах запекались тушки молодых кабанов, а в пальмовых листьях томилась свежевыловленная рыба.

Он остановился у костра и заболтался с одной из тей, с которой когда-то давно недолго встречался. Она, смеясь над его шутками и очищая спелые фрукты, украдкой передавала ему кусок за куском. Так, чтобы никто больше не видел.

Немного утолив голод, Аллистер, дурачась, раскланялся и пошёл дальше к хижине.

Довольно потирая руки и ухмыляясь, он нырнул к себе под полог и тут же встал как вкопанный.

На листьях, уже весьма помятых и пожухлых, лежала Лаура.

Почувствовав, как покрывается холодным потом, несмотря на жару, Аллистер открыл рот, чтобы отчитать наглую девчонку, но слова застряли у него в горле – присмотревшись, он увидел струйку крови, вытекающую из левого виска девушки, распахнутые от страха и недоумения глаза, свёрнутую в неестественном положении шею.

Аллистер застыл на месте, не в силах пошевелиться или закричать.