Рай

Его посадили по малолетке ещё до моего рождения, вкололи эту дрянь, – парень показал грязным пальцем на своё лицо. – Я родился, когда он вышел. Больше он ничем таким не промышлял, но след у меня остался на всю жизнь. Ему-то хорошо – отсидел своё – теперь гуляй. Пусть твои выродки страдают.

Райан сидел, растирая поясницу и разглядывая свои запылённые ботинки. Он не знал своего отца, поэтому не представлял, каково это – расти с человеком, из-за детской ошибки которого ты вынужден всю жизнь ходить с уродливой меткой на и без того непривлекательном лице.

– Я его не виню, – разоткровенничался парень, – у многих просто нет выхода. А вот мать его простить не смогла. Она не знала о том, что он сидевший, пока не родился я. Она ушла, как только на моём лице начала проявляться эта дрянь. Мы с батей жили вместе. А сейчас и его не стало. Так-то, – парень встал, выкинул окурок в урну и, обернувшись на Райана, улыбнулся. – Береги спину. Чай, не казённая.

Райан посмотрел ему вслед, а потом перевёл взгляд на небо.

Пытаясь разглядеть, что там, за облаками, он щурился от палящего солнца, но так ничего и не увидел. Вздохнув, он кое-как встал, опираясь на лавочку, и пошёл к своему сегодняшнему месту работы. Совет парня был действенным, и спина Райана больше не болела.

Вскоре бригада грузчиков разгрузила вагон, и Райан направился к главному, чтобы попросить ещё какой-нибудь работы.

– Нет, на сегодня это всё, – жёстко ответил главный, опять сплюнув комок жёлтой слюны себе под ноги.

Он уже собирался было уходить, когда как будто что-то вспомнил: – Если хочешь подработать, иди на Пятую, дом номер восемь. Спроси там Джона и скажи, что ты от Маршала. Маршал – это я. Он даст тебе работу, – развернувшись, главный ушёл. А Райан вновь обратил свой взгляд на небо.

Получив расчёт за разгрузку вагона, Райан поспешил по адресу, который оставил ему Маршал.

– От Маршала, говоришь? Ладно. Хммм… – мужик с пропитым лицом, испещрённым морщинами, рылся в бумагах, лежащих на стойке бара «У Джона», пытаясь найти для Райана работу.

 – Иди на кухню. Эй, Коста! Дай пареньку работу! Иди, иди.

Остаток дня Райан помогал на кухне огромному амбалу, разукрашенному татуировками по всему телу настолько, что никто не мог с уверенностью сказать, какой расы был этот человек. Точно так же нельзя было судить о том, есть у него врождённая метка или эти витиеватые узоры на лице оставлены профессиональной иглой.