Рай

На твою девственность посягать не буду, – Флэйм достала пачку сигарет, потрясла её и, увидев всего две растрёпанные сигареты, поморщилась и спрятала обратно.

Райан постоял молча, а потом развернулся и скрылся в комнате, выключив по дороге свет. Он завалился на диван, расположившись ногами к плесени, покрывающей потолок, и закрыл глаза.

– Эй. Спишь? – Флэйм подошла к дивану и присела на корточки у его лица, наклонившись к нему так низко, что Райан чувствовал её дыхание у себя на щеках. Она пахла чем-то сладким и неприятным.

Он открыл глаза и посмотрел на Флэйм. В темноте, повисшей в комнате, он видел только очертания её лица и лёгкий отблеск влажных глаз.

– Что случилось, Флэйм?

Девушка вздохнула, а потом поднялась и завалилась рядом с Райаном, просунувшись между ним и спинкой дивана так, что Райан свалился на пол.

Поднявшись, мужчина наклонился и с силой дёрнул диван на себя, расстилая его, чтобы места хватило на них двоих.

– Так-то лучше. Так себе из тебя хозяин, Рай.

– Я не ждал гостей, – пробурчал Райан, заваливаясь на диван и отворачиваясь от Флэйм.

– Эй-эй, – Флэйм тыкнула в его спину поломанным острым ногтем. – Не дуйся. Я утром уйду. У меня гости ещё хуже, чем я сама.

– Трудно поверить, – пробормотал Райан и сразу получил пинок коленкой под мягкое место.

– Не дуйся, – повторила Флэйм сонным голосом, а потом уткнулась лбом ему в шею и засопела.

Райан напрягся и застыл под горячим дыханием девушки, лежащей за его спиной, но, в конце концов, и его сморил сон.

* * *

Вместе с возбуждением от предстоящих изменений к молодому человеку пришёл голод, и он вспомнил, что не ел с утра ничего, кроме клёклой утренней лепешки, благородно разделённой с ним Диланом.

Спустившись обратно к небольшой заводи под самым водопадом, Аллистер сорвал спелое манго и с удовольствием обсосал плоскую косточку, не оставив даже кожуры. Голод стал ещё сильнее.

Делать было нечего, кроме как идти в посёлок и надеяться на то, что ему перепадёт что-то от сердобольных девушек, готовящих вечерний ужин.

По дороге Аллистер сорвал ещё несколько спелых плодов, висящих у самой тропинки, и, приободрившись, начал пританцовывать.

– Воу-воу-воу, что у нас за радость? – у самого выхода из чащи стоял высокий, выше Аллистера, мужчина лет сорока, с выдубленной солнцем и ветрами кожей, сплошь покрытой мелкими веснушками.