Рай

Аллистер тихо выругался, закрыл полог и лёг рядом с девушкой. Ветер, гуляющий на берегу, проморозил его до костей, и он прижался к горячему молодому телу своей подруги в надежде согреться.

Через пять минут Аллистер уснул.

– Ал! Ал! Вставай!

За пологом хижины слышался шум – начинался будний день.

Еле разлепив глаза, Аллистер, прищурившись, огляделся вокруг и, увидев Хелену, свернувшуюся калачиком почти у самых его ног, почувствовал раздражение. Из-за своей сумасбродной подруги ему придётся работать в полудрёме.

Переступив через спящую Хелену и выбравшись из хижины, Аллистер зажмурился от слепящего солнца. Обычно он вставал раньше рассвета, и его глаза и тело успевали привыкнуть к яркому солнцу.

Сбегав к прохладному ручью, чтобы умыться, Аллистер почувствовал себя почти хорошо.

– Чего застыл! – со спины к нему подошёл его лучший друг и напарник Дилан и ударил в плечо.

– Прекрати, – огрызнулся на него невыспавшийся Аллистер и побрёл следом.

Ветер, проморозивший его ночью, прекратился, и солнце жарило с такой силой, что даже у привычного к духоте Аллистера выступил пот над верхней губой.

– Ты ел? – не дожидаясь ответа, Дилан достал из висящего на поясе мешка пресную лепёшку, разломил её пополам и протянул кусок Аллистеру.

– Не успел.

Аллистер вцепился зубами в клёклое тесто и поморщился. Ему больше по вкусу были жаренное на костре мясо и свежие фрукты, росшие прямо у водопада, в котором он, по обыкновению, купался после рабочей смены.

Благодаря предпочтениям в еде и любви к плаванию Аллистер отличался от своего хоть и сильного, но расплывшегося друга: мышцы гуляли под его обласканной солнцем до черноты кожей. Дилан же, с недавнего времени питавшийся в основном лепёшками, которые пекла ему молодая жена, и ненавидевший нагрузки, кроме тех, что были обязательны для его работы, «поплыл» уже через полгода после свадьбы.

Несмотря на внешнее различие, они с одинаковым усердием отдавали себя работе, которую считали наивысшим призванием мужчины, – они защищали своё племя.

– Где мы сегодня? – спросил Аллистер, когда они завернули за утёс, оставив далеко позади своё поселение.

– Там же, – запыхавшись от подъёма, пробормотал Дилан.

– Когда нас уже поставят в ночь?

– В ночь? Ты никогда не любил работать в ночь!

– Много ты знаешь обо мне.

Дилан был прав.