Воспаленный мир

После еще одной стопки водки Тайсон вернулся в роскошное тело в легком шелковом халате, расположившееся на балконе третьего этажа коттеджа, рядом с которым плескался водой тот самый бассейн. Мужчины – обладателя волосатых ног – нигде не видно, зато у зеленых кустов живой изгороди копошится садовник – молодой парень в простой бежевой робе и длинноносой кепке. Девушка рассматривала его и снова наполнялась желанием. Сначала робкое и смущенное, оно разрасталось, поднималось все выше по животу, заливало грудь, перехватывало горло.

Еще секунда, и девушка выбежала с балкона, быстрым шагом подошла к комоду и достала из-под вороха кружевного белья тяжелый холодный пистолет.

Тайсона выкинуло обратно с потоком темно-красной рвоты – недопереваренное вино выходило из растревоженного желудка. Что собиралась сделать женщина? Убить садовника? Волосатого мужчину?

Себя?.

Или что-то услышала и готовилась защищаться?

Голова раскалывалась. Застонав, Тайсон дополз до кровати и завалился прямо в разворошенные псом простыни. Прошло всего несколько дней, а знакомая ему жизнь с виртуальными поединками и сменяющейся чередой моделей осталась далеко в прошлом. Он и думать не мог о том, чтобы встретиться с кем-то, вести непринужденные беседы или даже заниматься беспорядочным сексом, отдавая всего себя без остатка и творя с очередной дурехой все, что хочется.

Сейчас не хотелось ничего.

***

Тяжелая рукоятка пистолета приятно холодила разгоряченную на солнце ладонь. Табита Лири поправила сползший с плеча халат и откинула назад непослушные вьющиеся волосы. Немного болела голова от водки, чуть-чуть ныла воспаленная от загара кожа, но в целом девушка чувствовала себя, как всегда, прекрасно. Она молода, чрезмерно красива, богата. Ее муж, крупный бизнесмен, владелец многомиллиардной корпорации, практически не бывает дома, но это даже к лучшему – можно проводить время с теми, кто по-настоящему нравится, или с кем приятно изменять просто из вредности.

При мыслях о нем тело содрогнулось от странной смеси отвращения и возбуждения. Он был всего лишь игрушкой, чуть менее ценной, чем новенький ярко-желтый кабриолет под окнами. А его претензии и требования только забавляли.