Умереть за любовь, убить за любовь…

До Робин вдруг дошло, что всю свою жизнь она смотрела на своего отца глазами матери – несчастной женщины, запершей себя в семейных узах и обещаниях, которые не смогла сдержать. И любила его постоянные отлучки – нравилось то чувство радости, какое бывает только если сильно соскучиться по человеку. Какое она чувствовала каждый раз, встречая Габриэля после разлуки…

Стоящие вокруг люди бесновались. Количество алкоголя и наркотиков зашкаливало, растворяя их души и оставляя только инстинкты, каких не должно быть у тех, кто перешагнул черту жизни и смерти и доверился бесконечности.

Эта мысль отрезвила Робин, и девушка, вырвавшись из плотного кольца зевак, вернулась к барной стойке, к привычному виски и дерьмово пахнущей сигарете.

***

Проснувшись на незнакомой широкой кровати, Робин испуганно села, подтянув к груди ноги. Рядом спал новый знакомый, Кристиан, и от одного его вида вдруг захотелось провалиться на месте. Хорошо еще, что она была полностью одета, а значит, вряд ли между ними что-то было.

– Привет, – пробормотал Кристиан в подушку, не открывая глаз. Почувствовал, что она не спит.

– Привет, – ответила Робин.

– Отпустило немного?

– Прости? Ты о чем? – удивленно покосилась на него девушка.

– Ну, ты, кажется, почувствовала определенную прелесть в том… Чем мы вчера занимались.

– Не говори о том, чего не знаешь, – буркнула Робин.

Кристиан лежал, с легкой улыбкой на лице разглядывая эту странную новенькую. Она еще трепыхалась, как только что пойманная в силки птица, толком не понимая, куда попала. И было забавно наблюдать за тем, как она познает этот новый для нее мир.

– Ладно. Как скажешь. Но было не похоже, что ты помнишь о том красавчике с фотографии? Забыла? – хмыкнул молодой человек и перевернулся на спину, потягиваясь, словно дикий кот. В отличие от нее он был полностью обнажен, и лишь тонкая простыня прикрывала его тело.

Робин нахмурилась. Пока она ела вкуснейший в жизни стейк, так слабо прожаренный, что кровь сочилась из мяса и текла по подбородку – первый раз она рвала мясо зубами, наплевав на правила приличия в виде вилки с ножом, – Кристиан ушел к тем ненормальным, резавшим друг друга до истошных криков. А потом…

«Довериться чувствам».

Но сейчас его истерзанное ночью тело выглядело абсолютно нормально: ни царапин, ни шрамов, ни свежих порезов.