Умереть за любовь, убить за любовь…

Но стоило ли? Если уже через пару минут оно остановится и, возможно, навсегда. Глаза открывать не хотелось – не хотелось опять уткнуться взглядом в обшитую темно-красной тканью крышку гроба. И кто придумал, что это красиво?

Еще один вдох. Кажется, последний. Зажмуриться посильнее, задержать дыхание и…

Тело Робин Вайсс обмякло, словно сдулось. Пальцы, сжимающие клочок плотной бумаги, разжались, и на белую ткань выпала фотография мужчины. Он улыбался и смотрел куда-то в сторону оливковыми глазами, даже не догадываясь, что за ним наблюдают.

Вопреки ожиданиям, вместо дикой, нестерпимой боли девушка почувствовала, что рассыпается на мелкие частицы, словно на мириады звезд, небывалого наслаждения. Это было лучше самого качественного секса, лучше той единственной дозы какого-то наркотика, скормленного ей на одной из вечеринок еще во времена учебы в институте, лучше вкуснейшего шоколадного фондана с фисташковым кремом и шариком ванильного мороженого, лучше… Ничто в земной жизни не могло сравниться с тем, что почувствовала Робин, умирая.

Это длилось целую вечность. Когда ей казалось, что удовольствие достигло пика, накатывала новая волна, унося в омут блаженства. Она не видела свет – она сама была светом. Она не чувствовала тепла – она сама была теплом. Жаром. Огнем. Сгустком энергии. Словно все удовольствие мира сосредоточилось в ней одной. И имя ей было – эйфория.

Это закончилось так же резко, как и началось. За доли секунды блаженное чувство испарилось, оставив после себя дикую усталость и такое ровное спокойное состояние, какое бывает после изнуряющей тренировки.

– Дергается, – тихий шепот показался истошным криком. И сразу почувствовала, как в ее плечо тычется тонкий теплый пальчик.

– Кто здесь? – застонала Робин, открывая глаза.

Ей не было больно или неприятно. Немного раздражал свет, немного еще вибрировало тело после невероятного удовольствия, немного страшила неизвестность.

Девушка села и огляделась по сторонам. Вокруг были белые стены, слегка поблескивающие от неизвестно откуда сочившегося света. Казалось, свет был повсюду, но его источник было невозможно определить. Она сама сидела на высоком столе, а вверху, прямо над ней, пульсировало фиолетово-красное жерло с оранжевыми и белыми огоньками, напоминающее космический портал в другое измерение.