Пленница дракона Золотых песков

На стороне принца была и сила, и правда, поэтому вразумительно ответить моим защитникам не удалось.

– В же понимаете, что мы не сможем это так оставить? – голос Ала был все так же тверд, но былой уверенности в нем уже не звучало.

– Что ж, тогда попробуйте забрать ее, – хмыкнул принц, а потом мы провалились в портал.

Последнее, что я увидела – это то, как нити силы, тянущиеся из самой земли, оплетают тело мастерессы, бережно пеленают его, заключая в кокон, и облегченно выдохнула: хотя бы Лианелия будет жить.

Глава 12. Эви

Мы вышли в богато обставленном холле. Помещений таких размеров я не видела даже в доме у Алестера, разве что бальный зал Императорской академии мог посоперничать с этим холлом. Белоснежный мрамор в благородных серых разводах, отделанные золотом орнаменты, покрывавшие высокие колонны, стены и даже потолок, причудливые, непривычные формы арок и окон, напоминавшие кремовые шапочки на пирожных, что так часто готовил отец. Здесь все было таким непривычным, чужим, и даже сухой, пропитанный благовониями воздух казался слишком тяжелым.

И еще жара. Хотелось расстегнуть пуговицы, стягивавшие до самого горла ворот платья, и умыться водой из низкого, но довольно широкого фонтана, бившего в самом центре помещения.

– Добро пожаловать домой, моя закатившаяся звезда, – мне с тщательно сдерживаемой злостью прошептали на ухо, отчего дрожь пробежала вдоль позвоночника.

Тут же набежали какие-то люди в ярких летящих одеждах, появилась охрана с характерными выражениями суровых лиц, кто-то пал ниц, кто-то принялся кланяться.

Суета закружила, но все, на что я была способна – это смотреть затравленно на принца и гадать: смогу ли я тут выжить? Без поддержки, без знаний и без сил что-либо изменить.

– Отведи мою новую наложницу в гарем и прикажи привести ее в порядок, – властным, незнакомым тоном распорядился эмир и передал меня какому-то крепкому мужчине, с виду годившемуся мне в отцы.

Тот низко поклонился дракону, выражая то ли глубочайшее почтение, то ли высшую степень повиновения. Мое запястье почувствовало свободу и тут же взорвалось нестерпимой пульсацией. Я прижала поврежденную распухшую руку к груди, призывая всю имевшуюся выдержку. Хотелось сопротивляться, кричать и рыдать от страха, но ничего из перечисленного я себе позволить не могла. Если только не хотела окончательно ухудшить свое и без того незавидное положение.