Дракон в свете луны

Раздражение и обида оплетали все остальные чувства внутри неё, обволакивали усталость, сковывали горло – она заплакала бы снова, будь у неё возможность остаться наедине с собой, а не сидеть под наблюдением пары глаз, горящих не то праведным гневом, не то яростью по отношению ко всему живому. Если бы эта эмоция имела цвет, она стала бы красной, как языки пламени.

Йонг забралась с ногами на стул и опустила лоб на колени, шумно выдохнула.

– Могущество, власть какая-то… Я просто хочу домой.

И чтобы сонбэ вытащил её отсюда самолично и объяснил наконец, во что втянул.

Или чтобы просто вернул домой, без объяснений. Йонг вернётся в Пусан, отоспится как следует и решит, что ей всё привиделось.

– Пока войска Тоётоми охраняют врата, – заговорил Нагиль после паузы, – нам к ним не пройти, но…

Йонг вскинула голову, и он осёкся.

– Постойте. – Она нахмурилась, села прямее. – Значит, я не ослышалась, Тоётоми? Тот, который воевал с Чосоном в шестнадцатом веке? Имджинская война и всё такое?

– Простите? – откровенно удивился воин.

 – Вы знаете про войну?

Йонг окинула его внимательным взглядом. Не похож он был на того, кто удивляется простым вопросам.

– Это… в школе проходят, – с сомнением ответила она. – На уроках истории… Война Кореи с Японией, подвиг корейского флота, адмирал Ли Сунсин… Послушайте, это уже смешно.

– Согласен, – кивнул Нагиль. Потом подошёл к дверям, рывком открыл их и рыкнул на стоящего снаружи стражника. – Чунсок, скажи Когтям, чтобы удвоили слежку за японским лагерем! Позови Ли Хона.

Он опустил голову к замершей Йонг и почему-то рассердился.

– Кажется, я знаю, почему Рэвон похитил из Священного Города женщину, – сказал воин. Его глаза подёрнулись красной пеленой, и на этот раз Йонг точно не показалось – в них плескались языки пламени.

4

Они медленно шли чуть впереди Йонг – бледный юноша с тёмно-зелёной повязкой на лбу, на которой красовался вышитый золотой нитью свившийся в узел дракон, и угрюмый больше прежнего воин с горящим взглядом.

Это не было преувеличением: Йонг замечала, как отражение солнечного света в его глазах вспыхивает сильнее каждый раз, когда он поворачивает в её сторону голову.

«Голубую кровь» звали Ли Хон, воин откликался на полное имя Мун Нагиль. Ни одно из этих имён не было знакомо Йонг: значит, они не являлись ни исторически важными личностями, ни выходцами из благородных кланов.