Найди меня

А настоять на своем не доставало духу – такой Илья, решительный и твердый, почему-то пугал. Возле моего дома он заглушил тяжелую музыку, которой терзал мои уши всю дорогу, и пообещал:

– Жди завтра с утра на работе, Помидорка.

Я вывалилась из современного салона в тяжелое тепло летнего двора. Сделала крюк из-за выкопанных и брошенных труб, про себя обругала ленивых рабочих Несмотря на вечер, на улице было многолюдно: мамочки гуляли с детьми, собачники – с питомцами, нашлась даже парочка, игравшая в настольный теннис.

Оно и понятно, одуревшие от дневной жары люди, вышли глотнуть свежего воздуха – судя по фасаду дома, кондиционеры установлены далеко не у всех. Я со своим душевным грузом в беззаботность летнего вечера не вписывалась совершенно, потому, завистливо оглядев отдыхающих – особенно досталось малышне, устало потопала в подъезд.

На следующее утро я собиралась на работу вдумчиво, за что сама себя ругала, но перестать не могла. Отложила показавшийся чересчур легкомысленным сарафан, к нему же полетела обтягивающая бедра юбка, строгие брюки и белая блуза также остались не у дел.

Рассердилась, схватила вчерашние длинные шорты от делового костюма, простую майку и отправилась в душ. После зачем-то накрасила ресницы, хоть и фыркала время от времени на свое сосредоточенное отражение в зеркале.

На работу приехала, злая на саму себя и на блондина до кучи. Не успела выпить кофе, как дверь кабинета открылась, в щель просунулась светловолосая голова. Легок на помине.

– Ты одна? Хорошо, – Илья покрутил головой и порадовался экспозиции.

Не нуждаясь в приглашении, он вошел, под мышкой неся папку. Я в красках представила тот ужас, что предстоит сейчас увидеть в документах, и кофе, вкуснейший латте с сиропом из частной кофейни внизу, тут же начал горчить. Я отставила кружку. Илья плюхнул папку поверх открытых уже бумаг на моем столе и любовно ту огладил.

– Ты оформляй пока, а я пойду, еще кое-кого навещу. Не скучай, – подмигнул он мне и упругой походкой довольного жизнью человека покинул кабинет.

Я напомнила себе, что перед смертью не надышишься, и распахнула папку, не откладывая неприятное дело в долгий ящик. Содержимое заставило обомлеть уже в первые минуты, а еще через полчаса я хохотала в голос. За этим занятием меня и застал вернувшийся блондин.

– Чему радуешься? – он развалился на стуле для посетителей и закинул ногу в замшевом мокасине на колено, рукой расслабленно придерживал себя за лодыжку.