Тайны есть у всех

Телефон! Кто там с утра решил мне настроение испортить? Все прекрасно знают ой график работы и до 12 меня не беспокоят. Это мог быть один человек – моя свекровь номер 2 – Алматинская Светлана Максимовна. Прожившая всю жизнь за спиной мужа-генерала, она мнила себя светской дамой и знатоком всего изысканного и проблемы челяди ее не касалась, а меня она всегда считала не ровней ее драгоценному сыночку. Что ей надо на этот раз?!

– Доброе утро, Светлана Максимовна! Что случилось?

– Екатерина, почему я вынуждена ждать так долго, пока ты соизволишь поднять трубку.

Это персональное неуважение ко мне.

– Светлана Максимовна, не называйте меня ЕКАТЕРИНОЙ и сейчас 8 утра, вы прекрасно знаете мой график, в это время у меня еще ночь.

– Боже, как ты могла согласиться работать в кабаке, это ужасно, это моветон. После того как мы приняли тебя в нашу семью, ты могла бы немного приобщиться к правилам приличной жизни. Боже, ты так низко пала.

– Уважаемая Светлана Максимовна, напоминаю, что ваш дражайший сыночек очень даже хорошо кушал и пил на деньги, получаемые мною в кабаке, и вас это не смущало.

Давайте не будем ругаться с утра, что у вас случилось?

– У меня трагедия, просто катастрофа жуткая. Максика нет, приходится обращаться к тебе. Пока он в отъезде ты как его супруга обязана мне помочь.

Я не стала напоминать свекрови, что с ее сыночком меня больше ничего не связывает, это было бесполезно.

– Хорошо, я приеду к вам, немного позже, но приеду, и вы мне все расскажете. Договорились? – с покорным вздохом сказала я

– Буду ждать тебя – звонко ответила свекровь.

Я, как и Даниелка, была повязана узами Гименея дважды, но ни компенсаций, ни итальянского солнца мои бывшие супружники мне не оставили. Первый решил, что его судьба уехать на ПМЖ в Германию, и так как я отказалась, сам подал на развод. Сейчас живет как бюргер, женился на немке и уже успел народить двоих наследников. Второй – Максик– нарцисс каких свет не видывал. Разбаловала его моя дражайшая свекровь, так что чашку чая не мог себе самостоятельно налить.

Работой гнушался, считая любую деятельность недостойной его, жил за счет маменьки, а потом за мой. Устав от его пьянок и вытягивания из меня последних копеек, я выгнала его, он пару месяцы ждал, что я примчусь, упаду ниц и попрошу их светлость вернуться обратно, но я почему то не спешила упасть в его объятия. Он прихватил у матери деньги со счета и отбыл в Москву, как сказал, немного развлечься от провинции. Более я его и не видела.