Блэкджек для дилетантки

У входа в санузел, широко расставив ноги и сунув руки в карманы брюк, стоял Никита Максимович Мороз собственной персоной. И это был второй раз, когда я порадовалась его появлению.

– Ты еще кто такой? – возмутился Женек, явно не разделявший моих чувств насчет того, что наш междусобойчик был нагло прерван на самом интересном месте.

Я же с небывалым доселе восторгом и надеждой взирала на докучливого квартиранта. Тот любезно просветил Евгения:

– Девчонка со мной, лезть к ней не советую.

– Зря ты во все это сунулся, мужик, – криво усмехнулся Женек и устремился в сторону Мороза.

Но резкий удар под дых, а затем – коленом в нос быстро охладили пыл драчуна. При виде капель крови, забрызгавших кожаную куртку, Мороз и бровью не повел. Хотя на темно-коричневом было особо и незаметно, это мне в тот момент все происходящее врезалось в память до мельчайших подробностей.

– Кто тебя к девчонке подослал? – Никита схватил оппонента за грудки и как следует встряхнул.

– Мужик, в этом всем серьезные люди замешаны, – со знанием дела загнусавил Женек.

 – Не лез бы ты. Бабу себе и другую найти можно…

– Имя, – Ник, по всей видимости, устал слушать пустой треп и заломил парню руку.

В тишине туалета раздался характерный треск, усиленный в разы акустикой помещения, Женек взвыл и принялся материться, меня же вывернуло в раковину, благо та стояла неподалеку.

– Имя, – повторил мой квартирант, на этот раз обошлось без увечий.

– Панфилов, – заскулил Женек, не ставший геройствовать.

 – Серега Панфилов. Сказал, что эта сука может вывести нас на Снегиреву.

– Сереге передай, чтобы не дергался, а о Снегиревой и думать забыл. Девчонка, – кивнул он в мою сторону, – теперь под моим присмотром.

Высказавшись, Никита отпустил Женька, тот повалился кулем на пол.

– Ты сам-то кто такой? – в голосе поверженного звучали возмущение напополам с обидой.

– А ты поспрашивай, – Никита усмехнулся и, указав мне в сторону выхода, неспешной походкой пошел прочь.

Я отерла рот и потрусила следом, пытаясь уложить в голове произошедшее, но оно никак не укладывалось, будто я пыталась выстроить башню из шариков, а они все разлетались в разные стороны.

Реальность напала внезапно и больно, без объявления войны, и осознавать себя посреди этой неразберихи было сложно. В голове гудело, щека, на которую пришелся удар, горела и пульсировала, вызывая резонное нежелание смотреться в зеркало и доказывая лишний раз, что случившееся мне не привиделось.