Не та истинная. Руки прочь от сестренки, чешуйчатый!

Белоснежная кожа удивительно контрастно смотрелась на его смуглой. Тонкие пальчики потонули в широких кистях, и наощупь это было похоже, будто он держит хрупкую драгоценность. Истсиминский фарфор. Редчайшую бабочку. Цветок зарны, что цветет всего одну ночь в десятилетие… продолжать можно было до бесконечности.

– Да, – шумно выдохнув, кивнула девочка, когда он машинально стал поглаживать большим пальцем изящное запястье. Рядом раздалось недовольное покашливание старшей сестрицы, но разве может жужжание мухи отвлечь льва от своей самки? Вопрос риторический.

 – И поэтому, чтобы мне было спокойно, и я могла себя чувствовать в полной безопасности, – неуверенно улыбнулась малышка, – могу я просить вас, лорд Алари…

– Алестер, – перебил он. Невыносимо было слышать из этих сочных губ столь официально обращение. – Или просто Ал.

Заноза Роуз раздраженно зашипела, но ему было не до переживаний посторонней девчонки. А вот Эванелия не разочаровала.

– Алестер, – послушно повторила она и нервным, дерганым движением заправила прядь волос за ухо.

 – Могу я просить вас сделать мне одно маленькое одолжение, чтобы в вашем присутствии я чувствовала себя в безопасности?

– Без проблем, – легко кивнул он, продолжая любоваться своей парой. Что-то царапнуло внутри, но Ал предпочел отмахнуться.

– Спасибо, – Эви сверкнула широкой улыбкой, отчего у него в груди разлился пожар. Что угодно, лишь бы как можно чаще видеть счастье на этом прекрасном лице. – Я прошу вас дать магическую клятву в том, что вы не причините нам с Роуз вреда, что бы ни случилось.

К сожалению, жизнь нас сталкивала не с самыми достойными мужчинами, – уголки розовых губ опустились, а бровки нахмурились.

– Ни один больше к тебе не прикоснется, – Алестер и сам не понял, как зарычал и схватил девочку за плечи.

– Вы делаете мне больно, – сдавленно пискнула она.

На спину и шею тут же обрушился град из ударов. Конечно, дракону маленькие кулачки были что быку комариные укусы, но их интенсивность поражала.

– Немедленно отпустите ее! – не хуже, чем он сам, рычала Розалинда, вцепившаяся в горло и начавшая его душить.

 – Вы обещали!

Рвала его внутренности обжигающая ревность, поражала ненормальность собственных реакций, заставлял действовать защитный инстинкт и велели не спешить и остыть разум и воспитание. Оглушенный целым витком разномастных чувств, он застыл в одной позе, чтобы не натворить лишнего, пока в нос не пробрался медовый аромат сладких персиков. Удивительно, но это его отрезвило.