Знаешь, я не твоя

В тот год было два юбилея – мое восемнадцатилетие и его – сорокапятилетие. Он отмечал с размахом – в дорогом ресторане в центре Петербурга с журналистами и звездами. Мой, спустя три недели – на старой полузаброшенной даче в Подмосковье. Семейный вечер. Без света – за окном гроза и страшный ливень; под треск и мерцание свечей…

– А потом? – спросила известная телеведущая, и в глазах ее застыл горячий похотливый огонек.

– Потом я вышла за него замуж.

– Я не об этом. – Выгнула она бровь. – Я о вашей порочной связи с Кириллом Бариновым.

– Хватит! – Прошептала отчаянно Анжелика и задрожала от ужаса. – Я никому не изменяла. Я просто совершила побег из своей золотой клетки…

– Удачно? – усмехнулась телеведущая, бросила взгляд на ее запястья, на которых все еще виднелись синяки и ссадины.

Лика закрыла глаза и с силой закусила губы…

…Очередной раскат грома заставил вздрогнуть и испуганно зажмуриться. Я, по-моему, даже вскрикнула, а мама и дядя – наш друг семьи – лишь засмеялись.

– Что, ангел, мой, страшно? – спросил он и легонько коснулся моей руки.

– Немного. – Я руку не убрала, хоть мне и не нравились его слишком частые прикосновения.

Мать поставила на стол свечи в подсвечниках, чиркнула спичкой, и кухню наполнил мерцающий свет. На стенах заплясали тени, стало светлей, но не спокойней. Что-то тревожило, ныло в груди и от этого становилось все хуже. Тоскливо и одиноко.

– Ты чай-то будешь? – мама уже тянулась к чайнику.

– Да. – Я высвободила руку, посмотрела в окно. По нему текли ручейки дождя, крупные капли неистово бились о стекло, а на небе то и дело сверкали кривые полоски света. Молния.

– Как прошел твой день, Изабелла?

Его голос знаком до боли, заучен еще с детства, но сейчас он звучит иначе – тихо и пугающе…

– Нормально, – отвечаю я и смотрю на него.

Очередная вспышка за окном озаряет его лицо – он мамин ровесник, но выглядит, пожалуй, моложе. Ухоженное лицо и руки, маникюр, ровные белоснежные зубы, красиво и дорого одет, приятный парфюм.

– Хорошо, – он кивает головой и снова тянется ко мне.

Я отклоняюсь, но его лицо уже рядом, так близко, что я чувствую его дыхание.

– У меня для тебя подарок, – шепчет он на ухо, и я вздрагиваю.

Смотрю на маму – радуется. Она всегда рада, когда он приходит к нам в дом.

– Пойдем, покажу? – он предлагает настойчиво, с надеждой, и отказаться неудобно. И мама тут же кивает – иди, мол, иди.