Письмо из прошлого

Маша замерла, а потом, всхлипнув, сказала:

– Я так хотела, чтобы это был ты.

Перед глазами снова страшный подвал, чужие руки, чужие губы. Тело содрогнулось болью – воспоминания не ушли, как она не старалась их стереть. Они еще слишком живые, чтобы просто так из ее головы. И показалось, что мир остановился, секунды повисли в воздухе, повязли в ее откровенности, как мухи в меду. Зачем это она?! Зачем…

– Извини! – она почти взвизгнула, закрывая руками пылающее от стыда лицо.

Максим казалось, смутился не меньше.

– Только не плачь. – Наконец, сказал он порывисто, и вдруг протянул руку, прикоснулся к ее тонкой талии и силой притянул к себе.

Маша охнула. Села к нему на колени, без страха уткнулась лицом в его грудь, шмыгнула носом.

– Не плачь, Маша. – Его руки скользнули по ее голове. – Все наладится.

Она кивнула. Глаза закрыты, голова тонет в приятном головокружении – как от него пахнет! И ей вдруг хорошо сейчас – спокойно и приятно.

– Я совсем тебе не нравлюсь? – её собственный голос как сквозь толстый слой ваты.

– Нравишься, глупая, знаешь ведь. Красивая ты, Маша, высокая, на возраст свой никак не тянешь. Но я, к сожалению, знаю, что ты еще малышка.

Маша улыбнулась, зачем-то продолжила говорить глупости:

– Я тебе не пара.

– Это все чушь. – Он усмехнулся. – Лучше, давай, съешь шоколадку.

Он подтолкнул ее, и она поднялась, робко взяла пакет из его рук, тот оказался увесистым.

– Спасибо. – Она вернулась к постели, забралась с ногами.

Максим поднялся с кресла, когда она увлеченно зашелестела обертками конфет.

– Я, наверное, пойду.

Она удивленно вскинула голову, пожала плечами:

– Если хочешь…

– Увидимся. – Он улыбнулся.

– Да.

– Вот и отлично! Ну, тогда, пока, Маша. До встречи.

Так и проходили последующие дни – Маша сидела дома, в своей комнате, являющейся для нее островком спокойствия в бушующем океане жизни, совсем не выходила на улицу, и намеренно не появляясь на учебе, и даже с Галей, периодически заходившей к ней, особо не разговаривала и не откровенничала.