Тень Белого Тигра

], как советовал Ли Хон, – ворчал Нагиль вполголоса, лишь бы чем-то заглушить сосущее нутро чувство пустоты, от которого не помогло избавиться ни мясо птицы, ни талая вода. Это было ощущение отсутствия, и Нагиль знал его слишком хорошо, чтобы противиться тому, как оно заполняет его с головы до ног.

Перевалило за полдень, солнце клонилось к горизонту, пока Нагиль тушил костёр. Надеясь, что в накрывающем лес полумраке его не заметит никто из случайно забредающих ближе к поселениям зверей, он уснул прямо на земле.

Но у судьбы – или имуги в теле Йонг – были иные планы. Нагиль проснулся, стряхнул с остатков одежды намёрзший слой льда (снег падал и таял на его коже, замерзал на ветру и снова таял) и поднялся. Размял ноги – снова гудели кости, ныли сухожилия. И попытался призвать драконов.

«Лишишь свою женщину силы, – поднял голову Дракон Дерева.

Прежде Великие Звери не предупреждали о подобном, даже ненавидели имуги, если их отношение к змею, породившему Дракона Металла, можно было обозначить человеческим чувством. Нагиль нахмурился, всматриваясь в линию горизонта. Он стоял на возвышении у западной границы леса и не хотел задумываться, почему Дракон решил поделиться с ним опасениями. У него была цель, которая требовала полной отдачи мыслей и Ци. Всё остальное сейчас игнорировалось, даже если приносило боль.

– Почему сейчас? – выдохнул Нагиль, злясь на себя за безволие: одно напоминание о Сон Йонг вносило в и без того хаотичные мысли полный разброд. – Она ещё слишком слаба, чтобы прибегать к силам имуги.

«Ты недооцениваешь змея», – ответил Дракон Металла. В горле заклокотало – то было раздражение Великого Зверя.

«Он хочет себе всё Ци, что есть в мире, – добавил Дракон Дерева. – Тратит его бездумно, безответственно. Он – разбитый сосуд, сквозь который утекает в небытие энергия мира.

«Доверься мы тебе, ты не удержишь в нашем теле чужую Ци. Отдашь её змею».

Существование имуги – ошибка вселенной. Случайность, которой быть не должно ни в мире Нагиля, ни в прежнем мире Сон Йонг. Нагиль знал, что вдвоём они ходят по грани, и каждый раз пользовался отведённым ему временем и силой с оглядкой на имуги.

Он держал один конец нити, Йонг – другой.