Станешь моей

Но последний раз мне дарили цветы… Три года назад, Степа подарил мне скромный букет на рождение Ярика. И все. Муж больше не делал мне таких подарок. Поэтому я замерла. Не знала, как реагировать. Самой взять букет? Или ждать, пока Артур Тимурович сам протянет мне его? И вообще стоит ли принимать цветы? Уверена, если приму их, то для мужчины это будет зеленый сигнал к действиям.

А я не хотела этого. Разумеется, мне, как и любой девушке, очень приятно мужское внимание.

Но я замужем.

Замужем и точка.

Не знаю, изменяет ли мне Степа, но я не хочу опускаться в эту грязь.

– Яночка, – Артур Тимурович улыбнулся и протянул мне букет. Я неловко потопталась на месте, даже вежливо улыбнулась, но все же отрицательно покачала головой.

– Нет. Я говорила вам, что замужем. И не собираюсь изменять мужу. Извините, Артур Тимурович, если невольно дала понять, что между нами будет что-то большее.

– Значит, цветы не примешь? – мужчина цокнул языком и огорченно покачал головой.

– Извините… – проговорила я тихо и стыдливо опустила голову.

И тут же вскинула ее, когда услышала хриплый мужской смех. Артур Тимурович опустил руку, держащую букет, а свободной ладонью провел по волосам, взлохмачивая их.

– М-да-а-а уж, – весело проговорил он, – давно мне не отказывали.

Оно и видно. А точнее, по нему видно. Высокий широкоплечий брюнет с пронзительным взглядом темных глаз. Похож на своего старшего брата, Руслана Тимуровича. Уверена, оба мужчины не страдали от нехватки женского внимания. Да, его задел мой отказ.

Но ничего. Большой мальчик. Переживет.

– Я пойду… – неловко взмахнула руками. Мне действительно хотелось быстрее уйти. Правда, я не знала, куда быстрее бежать: на кухню, чтобы поужинать или в свою спальню, чтобы наконец прилечь и дать спине возможность отдохнуть.

– Может, останешься?

Кажется, он так ничего и не понял. Устало вздохнула и провела ладонью по лицу.

– Артур Тимурович…

– Поужинай со мной. Я один столько не съем, а выбрасывать жаль…

Я смотрела на этого мужчину и никак не могла понять, что творилось у него в голове.

Пока он просил меня остаться, его голос был немного грустным, как и выражение лица, но глаза… Этим темные глаза светили коварным хищным блеском, как у тигра, когда он готовится прыгнуть на хрупкую лань, чтобы разорвать ее глотку. От собственных ассоциаций я поежилась.

– Ну что?

Я осмотрела комнату. Приглушенный свет позволял рассмотреть обстановку. В глаза прежде всего, разумеется, бросилась кровать.