Под его защитой

Он быстро запихнул меня на заднее сиденье и тут же уложил на спину.

– Не поднимайся! – приказал он и ловко запрыгнул на водительское сиденье. Мотор тут же взревел, и автомобиль резко рванул с места. Пару раз по машине попали, и я зажала уши, чтобы не слушать этот ужасный звук. Звук смерти, боли и страха. Больше не хотела слышать это.

– Суки, – ругался мужчина сквозь зубы, – убью сук. Убью.

Минин надавил на педаль газа, и двигатель заурчал сильнее. Мы оторвались от людей Соболева, а я все продолжала лежать на сиденье, не в силах пошевелиться.

Не знаю, сколько мы проехали, но вдруг автомобиль остановился, и я вынуждена была приподняться. Женя остановил машину в незнакомом дворе и тут же покинул салон. Он подошел к дверце с моей стороны и открыл ее.

– Выходи, – Минин протянул мне руку и посмотрел так, что даже мысли не возникло отказаться.

– Не бойся, – он посмотрел мне прямо в глаза, чуть наклонившись вперед. – Они не причинят тебе вред. Поняла меня? – сжал еще сильнее, словно таким образом хотел привести меня в чувство.

Кивнула несколько раз, а потом мужчина помог мне выйти из машины. Как только мы отошли на несколько шагов, в салон тут же сел один из людей Минина, который взялся словно из воздуха.

– Где мы? – голос мой был хриплым, поэтому пришлось прочистить горло и кашлянуть несколько раз. Но мужчина ничего мне не ответил и повел меня куда-то вглубь двора. А там нас ждала новая машина. Ярко-красная иномарка, красиво блестела, отражая капли дождя. И снова все повторилось. Женя молча усадил меня уже на переднее сиденье и пристегнул ремнями.

– Куда мы едем? – задала очередной вопрос, когда заметила, что мужчина рулит на трассу.

Женя вздохнул и, даже не посмотрев на меня, ответил:

– Отвезу тебя в безопасное место.

Такой расклад мне не нравился. Мы явно направлялись на выезд из города. Куда он вез меня, черт бы его побрал?!

– Останови машину! – нервы сдали, и я закричала, готовая выпрыгнуть из салона прямо на ходу. А Женя, словно прочел мои мысли, нажал на какую-то кнопку, и двери заблокировались. И опять в ответ мне служила тишина.