Хора

Единственные, с кем удавалось хоть немного пообщаться – это Григор и влаки-дознаватели. Пожалуй, это общение – единственное, что позволяло Иллариону держать себя в крепком рассудке.

Вопросов задавали много, но по сути они все были одинаковые. Друзья сразу договорились не сочинять ничего лишнего, просто не упоминать содержание своих разговоров в Старом Волгограде. Да, Григ принёс карту. Да, решили посмотреть на планетарий, потому что были увлечены изучением истории. Нет, чёткого плана не было. Нет, с Корпорацией никогда прежде не связывались.

Да, к идее угнать трактор пришли внезапно.

В один из дней к Иллариону заглянул доктор Исидор. Илларион, честно сказать, побаивался психосомнолога, но был рад и такому гостю. Доктор сразу начал расспрашивать Иллариона о его снах.

– Нет, как я вернулся из путешествия, мне больше ничего так и не снилось, – честно ответил Илларион.

– Не снилось вообще или не снилось про Казимира? – уточнил доктор.

– Вообще ничего. Чернота какая-то.

– Но ты высыпаешься?

– Как вам сказать, доктор… Я сейчас на нервах из-за постоянного ожидания последствий.

Я не могу сказать, что я в порядке.

– Понимаю, – психосомнолог кивнул. – А как с тобой обходятся? Не чувствуешь ли ты унижений?

– Меня стараются не замечать, и это неприятное чувство. Раньше я никогда не сталкивался с таким.

– Люди не знают, как к вам относиться. Вы повели себя так, как никто в Доме себя не ведёт. Это внушает людям опасения. И те опасения, что вы можете снова повести себя странно, и те опасения, что если они проявят к вам хоть какое-то сочувствие, их… – доктор осёкся, сообразив, что начал говорить слишком много.

Но он всё же собрался и завершил фразу таким тоном, словно то, о чём он говорит, и не очень важно. – В общем, их могу посчитать сообщниками. Глупость, конечно, на так работает наша психика.

– Спасибо, – только и произнёс Илларион. На этом разговор как-то сам собой закончился. Психосомнолог спешно попрощался и покинул комнату Иллариона, а Илларион остался в одиночестве думать о том, прошёл он очередное испытание или нет.

Впрочем, ему показалось, что доктор был настроен к нему дружелюбно и даже хотел чем-то помочь, что-то подсказать. Вот только Илларион не распознал послания.

А одной ночью случилось что-то и вовсе неожиданное. Инфорк засветился, зажужжал. Илларион, едва-едва уснувший, подскочил со страшным биением сердца, секунду не понимал, что происходит, а потом схватился за аппарат.