Ложь №250496

Я плакала всю ночь, и просила бабушку позвонить папе, но не помню, позвонила ли она, и что сделал он. Теперь мне не страшно, а больно.

Детский сад-взрослый огород.

– Наденем тебе новенькое платье, и будешь самая красивая, -говорит моя бабушка, пытаясь, протиснуть мою голову в вырез платья, -поднимай руки, и так тяжело, -смеется она.

Я стою как манекен, и мне кажется, что руки вообще невозможно поднять, они каменные.

– Ты что, боишься? Нечего бояться, в саду хорошо, детей много, будешь играть со всеми.

Я щурюсь и чихаю, голова сами втискивается в платье, а потом влезают руки.

Бабушка поправляет мне юбку и, улыбаясь, смотрит на меня.

– Красота! Сейчас скажу деду, пусть тебя ведет.

Смотрю вниз, платье и вправду красивое, белое с маленькими ягодами малины.

– А почему папа не ведет меня в первый день в сад? -спрашиваю я у бабушки.

– Папа, папа, где же папа наш? Еще тот вопрос! -причитает она, -не переживай за это, зато мы с дедом здесь, вон он как приоделся, чтобы тебя отвести.

Я улыбаюсь и киваю ей головой.

– Вов, мы готовы! -кричит бабушка.

Я ужасно боюсь идти в сад, потому что не знаю, что это такое. Если это сад, значит там что-то растет, бывает же вишневый сад или яблоневый, дедушка часто говорил о таких, а этот детский, значит там на деревьях растут игрушки? Или конфеты?

Дверь открывается, и в комнату входит дедушка, он сначала берет меня за руку, а потом начинает щекотать и ловко схватив под подмышки, поднимает к потолку. Я расправляю руки и касаюсь головой люстры.

– Ну ладно уже, идите, в первый день нехорошо опаздывать, -серьезно говорит бабушка и открывает перед нами дверь.

Мы выходим через калитку на шумную улицу. Тепло, летают мухи, и под ногами много пыли, которую я загребаю сандалиями, и их носы мгновенно темнеют и перестают блестеть. Дедушка, заметив это, нагибается и ладонью оттирает носы моих туфель, а потом грозит мне пальцем:

– Не пачкайся, это же твой первый день.

Я киваю ему и смотрю налево, где весело несется разноцветный трамвай. Один вагон-красный, а другой-голубой. Машу людям, сидящим в нем, и одна из женщин машет мне в ответ. Я хитро смотрю на дедушку; заметил он или нет, а то скажет, будто нельзя баловаться, хотя это и не баловство вовсе.

Проходим второй дом, третий, и вдруг дедушка останавливается и тянет меня обратно за руку, потому что я продолжаю идти дальше.