Вьюгова дюжина

 – А то чувствую себя древним.

Таашша беззвучно распахивала рот как высунувшаяся из полыньи рыбина. Хромец хохотнул, наслаждаясь произведенным эффектом. Щёки Таашши запылали жаром. Она отвернулась и взгляд вновь наткнулся на суетящихся в коридоре сестрицы офицеров.

– Что там происходит? – поинтересовалась Таашша чтобы хоть как-то сменить тему.

– Вообще не представляю, – равнодушно дёрнул плечами Хромец. – Я только что пришёл. Мы с парой единомышленников забурились на склад и того… ревизию провели.

Таашша подняла брови. Последствия ревизии давали о себе знать нетвёрдой походкой и стойким запахом перегара. Озвучить свои догадки Таашша не успела, потому что Хромец бесцеремонно подхватил её за шиворот и потащил к кучкующимся людям.

– Поглядим, – коротко пояснил он на робкие попытки Таашши возмутиться.

Они шагнули в освещённый коридор, мгновенно собрав на себе взгляды присутствующих. Таашша сжалась и попыталась нырнуть за спину спутника, но Хромец удержал её на месте.

Офицеры бросали на них хмурые взгляды, но молчали.

Таашша немного успокоилась и теперь с интересом осматривалась. Дежурить на этой палубе ей не доводилось. С самого начала плаванья сложилось, что на этаж к охотникам женщин не посылали. Во избежание возможных неприятностей. Охотников на борту не было уже давненько, а дежурства на этой палубе по традиции распределяли между мужчинами.

Ближайшая приоткрытая дверь вела в просторный пустой зал. Холодок узнавания скользнул по венам. Ритуальный зал был не похож на храмовый, оставленный в родном городе. Никаких дыр в потолке, только иллюминаторы, сейчас надёжно задраенные. Место костра в центре комнаты занимала металлическая чаша, полная теплящихся углей. Ноздрей Таашши коснулся сладковатый дымок и она отпрянула, закрывая нос рукавом. Хромец заинтересованно принюхался и, поморщившись, прикрыл дверь.

Следующая комната оказалась спальней. У входа, привалившись к стене и нервно сжимая ручку от чемоданчика с медикаментами, стояла сухонькая старушка-доктор. Рядом с ней, заламывая пальцы и с надеждой заглядывая в лицо, крутился Поводырь. Он промакивал испарину на лбу тонким кружевным платочком, алел щеками лежащими практически на плечах, и выглядел растерянным и сбитым с толку.