Вьюгова дюжина

Корабельный кот женский кубрик обходил стороной – слишком шумно, много острых запахов и бурных реакций – поэтому грызун, несмотря на недокормленность и худобу, был нагл сверх меры и уверен в собственной неприкосновенности. На самом деле, от поимки и пожирания той же самой Таашшей крысюка спасало лишь отсутствие доступа к огню. Поедать сырую крысятину Таашша была пока что не готова. В конце концов, их до сих пор кормили, хоть разносолов “Искатель" не предлагал и в начале плавания.

Смерив закипающего от её молчания собеседника взглядом, Таашша решила, что будет звать его Крысом.

– Да провались ты в полынью! – окончательно разъярился мальчишка. Он резко развернулся и затопал, от злости даже забыв о необходимости таиться. Пятно света уплыло с ним. Таашша лишь тихо ухмыльнулась. Глупый маленький крысёныш. С таким темпераментом на борту «Искателя» он проживёт недолго. Странно, что до сих пор не сунул бестолковую голову в мышеловку, которые здесь обустраивать очень любили.

Таашша поднялась, оправила полы шубы и зашагала за удаляющимся пятном света.

Холод, до этого отгоняемый бесконечной работой, начал пощипывать за ляжки и пробираться под подол. Таашша остановилась, чтобы подоткнуть свитер за пояс штанов. Стало неудобно, но ледяные пальцы сквозняка шерудить по спине перестали.

Злобно пыхтящий Крыс окончательно скрылся из виду, и Таашше пришлось включать собственную лампу. В нос ударил керосиновый душок, такой резкий, что заслезились глаза. Таашша уткнулась в носом в ладонь, заглушая рвущийся наружу чих, и прибавила шаг, опасаясь с концами потерять напарничка.

Крыс обнаружился почти сразу. Он торчал у иллюминатора, приплясывая на цыпочках и с трудом дотягиваясь до стекла. Горящая лампа коптила у его ног. Ладони мальчишки прижимались к заиндевевшей поверхности, в попытках отогреть просвет для обзора.

– Он открывается, – буркнула Таашша, удивляясь хрипоте своего голоса. В вечном гуле двигателей, бесконечных криках офицеров и нескончаемой работе, времени на праздные разговоры почти не оставалось.

Соседки смотрели со своих коек цепким взглядом и ждали, пока кто-нибудь оступится. Скажет лишнее, опоздает на смену, прихватит чужое. Ждали, чтобы мгновенно донести. Таашша их понимала. Отправленная за борт обитательница кубрика – это лишняя пустая койка, небольшое увеличение пайка и радостная делёжка имущества. Но самой лететь в ледяные объятия Вьюги Таашше не хотелось.