Тень и её человек

В отличие от Ульяны, он лежал на выстывшей земле в одной пижаме. Выругавшись, Ульяна осторожно приподняла голову и осмотрелась.

Стая умрунов унеслась в сторону дачного кооператива и Ульяне, наверное, стоило сейчас испытывать угрызения совести по этому поводу, но она слишком устала и перепугалась, чтобы испытывать какие-то эмоции. Медленно, без лишних движений, поминутно оглядываясь, Ульяна поднялась на ноги и помогла встать Виталику. Тот до сих пор отыгрывал бессловесный манекен. Ульяна расстегнула молнию на своей куртке, стянула её и накинула на мальчишку.

– Что мне с тобой делать? – поинтересовалась Ульяна, не надеясь, конечно, на ответ. Но он последовал. Правда, не от Виталика.

Воодушевлённая чудесным спасением, Ульяна не заметила отколовшегося от стаи детёныша-умруна, который занимался вторым любимым после преследования выгоревших ведьм занятием – выкапывал труп.

Изнанка всегда была горазда на выдумки и все её детища были под стать творениям пьяного алхимика. Поэтому умруны с их длиннющими покрытыми жёсткой короткой шерстью телами, с зубастыми безухими мордами и огромными когтищами были безнадёжными падальщиками. Охотились они из несвойственной земной фауне жажде убийства, но свежим мясом не питались. Их нос, неспособный различать практически никакие запахи, чувствовал гниющую органику буквально за километры.

Детёныш был тощим, нелепым, мелким для своего вида, но лапы с огромными, плоскими у основания когтями весьма успешно разгребали ещё податливую землю. Могила была подозрительно свежей и без надгробия. Вероятнее всего, именно здесь заказчик и прикопал труп своей жертвы.

Ульяна попыталась нырнуть за могильную плиту, но было слишком поздно. Умрун уже заметил подозрительное движение, поднял лобастую голову и уставился прямиком на Ульяну.

Изнаночник поднялся на задние лапы, сравнявшись ростом с Ульяной и сделал несколько осторожных шагов, не пытаясь, впрочем, нападать. Кожистый нос потянул воздух, но мертвечиной от аккуратно отступающих людей не пахло.

Умрун опустился на четвереньки, склонил голову набок и уставился в упор на ребёнка, лицо которого в такой позе было ровно на уровне лишённых радужки глаз.