Байки ночного города

Ничего не подозревающий бедолага доставал листок, читал надпись, а через сутки его остывшее тело находили случайные прохожие.

Способ самоубийства, типаж, район города – жертв не объединяло ничего, кроме внезапно появившегося в вещах листка бумаги.

Ерунда, конечно. Население в их городе хорошо переваливало за миллион и разумеется, каждый день кто-нибудь умирал. Какой умник придумал приплести сюда байку с Почтальоном, Игорь не знал, но элегантность идеи признавал. В сумках и карманах людей водится столько забытых клочков бумаги, что под деяния Почтальона можно подписать девяносто процентов городских мертвецов.

Динамики объявили следующую остановку, и Игорь начал протискиваться к дверям вагона. Радужные пигалицы тоже засеменили в сторону выхода, продолжая что-то возбуждённо обсуждать. Увлёкшись разговором, одна из них снова влетела Игорю в спину, и на этот раз даже не потрудилась извиниться.

Наконец, двери открылись, выпуская Игоря из тесных, душных объятий вагона.

На перроне было зябко.

Сырой воздух тут же просочился под толстовку. Игорь повёл плечами, накинул лямки рюкзака и окинул взглядом толпу, тянущуюся через платформу к выходам на поверхность.

Он даже не успел понять, что его насторожило. Толчок в солнечное сплетение, горло перехватило и Игорь застыл, глядя как от толпы отделяется одна из радужных макушек.

Пигалица уверенно проследовала к противоположному концу перрона, словно намереваясь сесть на поезд в обратную сторону, и замерла у самого края платформы.

Игоря потянуло следом. Он, проживший с этой потусторонней мутотенью всю сознательную жизнь, так и не научился управлять такими вот моментами.

Предчувствие всегда было смутным, но настойчивым. Было неясно, что от него хотят, но сопротивляться никогда не выходило.

Толпа людей у платформы неохотно поддавалась тычкам и пропускала его дальше. В туннеле заблестели огни состава. Радужная девочка остановилась на самом краю платформы, беззаботно покачиваясь с носка на пятку.

Состав вылетел из туннеля. Девочка сделала шаг вперёд. Дикий лязг тормозов ударил по барабанным перепонкам. Потрясённая тишина лопнула, разразившись многоголосым испуганным криком.

Цепкие потусторонние когти отпустили. Теперь Игорь полностью владел своим телом, и ему хотелось лишь поскорее выбраться на поверхность.

Всё вокруг утонуло в ауре свежей смерти и вспышках чужой паники. Игоря повело, к горлу подкатил комок тошноты. Слишком много всего.