Мир прекрасен

– Отставить! – прервала Капитан. – На этом корабле нет более важной работы, чем сохранять спокойствие. При постоянном ветре мы движемся в одном направлении. Ваша задача исключительно в том, чтобы корабль и экипаж был в порядке. Кто дал тебе право калечить члена экипажа, матрос?! – рыкнула капитан в лицо зачинщика.

– Борун, меня зовут.

– Индифферентно! Турин, отпусти его. – матрос получил наконец свободу от медвежьих объятий Турина, но кидаться снова в драку не спешил. – Твий поступок – малодушен и отвратителен.

 – прошипела капитан в лицо матроса. – Старпом, наказание матроса за нарушение дисциплины – пятьдесят отжиманий. При повторном нарушении – семьдесят. Вы знали, куда шли. Борун – исполнять, Турин – проконтролировать. Салага – за мной.

Капитан ушла недалеко. Только подошла к лестнице на капитанский мостик.

– Салага, скажи, от одного до десяти, насколько им хреново?

– Все десять, капитан. – тихо ответил Салага. – Они ждали тяжелой работы. Но это им все вновинку.

– Сейчас придумаю.

– Наказание завершено, капитан! – крикнул Турин. Оба матроса стояли рядом с ним до отвратительности бодрые, словно не отжимались только что, а на шезлонге лежали.

– Замечательно! – Капитан улыбнулась и пошла вверх, на мостик. – Сейчас буду петь! А вы – успокаиваться. Пока пою – попытайтесь найти внутри себя покой. И держитесь за него еще пару часов. Потом будет остановка.

– Есть, капитан!

Голос капитана, казалось, заполнил корабль, он отражался от верхушки мачт.

И обрушивался на матросов, напоняя их какой-то силой.

На самом деле, капитан не только пела. В пси-тоннелях нельзя пользоваться магией напрямую, как привычно вне их. Капитан не могла заставить их успокоиться, просто дернув за нити. Она вплетала нити в голос, даря временное облегчение, передышку. На самом деле это могла быть любая песня, но эта история ей нравилась больше всего.

– Не радостно как-то, капитан! – крикнул Турин, впервые глубоко вздохнув за эти шесть часов.

Но клянусь своей удачей, он в этом никому никогда не сознается.

– Знаешь вселее? – крикнула ему Капитан.

– Еще бы!

– Запевай!

– Рука ласкает… – а продолжение потонуло в зычном хохоте матросов и предположениях, что же может ласкать рука. Мальчишки – до старости мальчишки.

До конца пути кое-где так и вспыхивали внезапные куплеты.

Пусть девицы скажут ах!

Мы примчимся на волнах.