Пылай для меня

Знаешь, я не тот человек, который может давать советы. У меня у самой сейчас жуткое месиво в сердце. Сама себя в эту ловушку загнала. Хотя говорили к чему приведет все вокруг, даже ободранная собака под забором кажется об этом что-то лаяла.

– У меня так же. Игорь три дня игнорил. А сегодня приперся такой красавчик. И делает вид словно ничего и не было. Это после того, как уехал с этой тварью у меня на глазах.

– Он поймет что потерял потрясающую девушку, когда окончательно растоптает твою любовь.

Голос нерешительно замер, а затем продолжил с усмешкой:

– Прикинь, я даже не брилась.

Все сделала, чтобы отказать ему. И не смогла. Блин, хотела даже выкинуть его за дверь! Чтобы не трогал меня. Чтоб валил к своей “этой”.

– Взять бы билеты куда-нибудь подальше и свалить с тобой вместе от них.

– Нас Анатолий Павлович из-под земли достанет.

Мы рассмеялись.

Луна выкатилась полумесяцем, освещая каменную дорожку и мелких ящериц, копошащихся в траве.

Дверь приоткрылась, столкнув меня с крыльца.

– Перезвоню. – Коротко предупредила я Алину, встав. Завершила вызов, повернувшись к мужу.

– Долго тут морозить придатки собираешься?

– А то ты ими воспользоваться планируешь.

– Лечиться потом замучаешься. Идем спать.

Я поплелась следом, закрыв дверь.

Домик делился на два отсека – кухня и уборная в конце помещения и зал совмещенный со спальной комнатой посередине, немного вытянутый. Единственное окно, пробитое для придания жилого вида, занавешено темным тюлем.

Если идти вдоль помещения, то сначала проходишь зал с телевизором и скрипучем диваном, затем огибаешь кровать, прижатую к стене, и попадаешь на кухню, закрытую раздвижной дверью. Узкое помещение коридором уводит в уборную.

Из-за своей конструкции это плохо отапливаемый дом, имеющих толщину стен чуть больше ширины входной двери.

Я переоделась, готовясь ко сну.

– Почему ты хочешь развестись? – Тихо спросил парень, укладываясь рядом в промерзшую кровать.

Потому что любовь должна быть кайфом, а не ядом.

У меня кончились силы на поддержку постоянно жалующегося на жизнь человека, при том что самой тоже очень тяжело. Осталось лишь полное разочарование в выборе. Оно сжирает беспощадно сильно, а я чувствую лишь нарастающее безразличие.

– Мне нужна свобода.

– От чего? Я тебя чем-то не устраиваю?

С трудом я заставила себя говорить:

– Я просто не хочу ругаться, лишь дистанцироваться немного, чтобы понять все.