Шёпот леса

Агидель представила, как рассерженный кот набрасывается на нее, подобно свирепой рыси, вонзаясь острыми когтями в кожу.

– Тебе нечего бояться, – пожала плечами Тайна. – Посмотри, сейчас он находится в образе моего кота Рыжика. Ну прям один в один!

– Домовой… – еле слышно промолвила девушка, неотрывно смотря на кота. Ее мысли путались, не желая принимать всерьез полученную за вечер информацию. – Не может быть…

– Еще как может. Домовой селится не во всех домах, наверное, в твоем доме нет домового или же он хорошо прячется…

– Прячется… – взволнованно произнесла Агидель и, заметив, что кот скрылся за печкой, немного успокоилась.

Шум дождя затих, капли больше не барабанили по крыше, а вспышки молнии и раскаты грома раздавались где-то вдалеке, указывая на то, что грозовая туча наконец ушла. В доме стало непривычно тихо. Раскаленные алые угли изредка потрескивали, медленно превращаясь в золу.

На душе было тревожно и промозгло, словно в холодный осенний день, да и мокрое платье, прилипшее к коже, неприятно морозило.

– Ну, я, наверное, пойду, – нерешительно произнесла девушка, с опаской косясь на печку.

– Хорошо, уже поздно. Наверное, тебя заждались, – согласилась старушка, вставая из-за стола.

– Бабушка с дедушкой в отъезде на месяц, а я присматриваю за домом, – торопливо проговорила Агидель.

Тайна, взяв в руки подсвечник, проводила девушку до двери. В тишине казалось, что дом живет своей жизнью: крыша будто ходила ходуном, половицы протяжно скрипели, открытое окно при порывах ветра стучало о стену, а под полом копошилось семейство мышей.

Зайдя на веранду, Агидель, смущаясь своего поведения, молчаливо подняла обувницу и аккуратно расставила обувь. На веранде было холодно. Вечерний тяжелый воздух своевольно гулял по помещению, залетая в окно и в огромную щель под дверью.

Когда Агидель надевала кроссовки, Тайна слегка пошатнулась, схватилась за голову и плавно, словно листок, маневрирующий по ветру, осела на пол.

– Что с вами? – со всех ног подбежав к старушке, обеспокоенно спросила Агидель.

– Не волнуйся, это не впервой…

Агидель дотронулась до ее лба. Морщинистая кожа старушки была холодной и влажной. Тайну трясло, ее губы посинели, а дыхание было глубоким и частым.